– Что-о-о?!
Отец утвердительно качнул головой, но в голосе его зазвучала странная победная нотка, когда он выпрямился перед ней.
– Ты должна послужить делу мира, дочь, – провозгласил он, – а потом ты послужишь делу победы Мерриков и всей Шотландии!
Очень медленно Дженни покачала головой, в смятении ошеломленно уставившись на него. Последние следы румянца исчезли с ее щек, а отец продолжал:
– Сам того не зная, Джеймс дал мне в руки способ уничтожить варвара, покончить с ним не на поле боя, как я надеялся, а в его собственном замке, разрушить все, что осталось в его злодейской жизни. Собственно говоря, – заключил он с кривой гордой усмешкой, – ты уже положила начало этому.
– Что… что вы хотите сказать? – хрипло шепнула Дженни.
– Благодаря тебе вся Англия смеется над ним. Истории о твоих побегах, о том, как ты ранила варвара его же кинжалом, и обо всем прочем уже перекочевали из Шотландии в Англию. Он нажил множество врагов в своей родной стране, и они позаботятся разнести эти истории повсюду. Ты сделала посмешищем первого воина Генриха, моя дорогая. Ты погубила его репутацию, но у него остались богатства и титулы – богатства и титулы, которые он добыл, попирая Шотландию. Твое дело – навсегда лишить его шанса воспользоваться добычей, и ты справишься с этим, отказав ему в наследнике. Отказав ему в своем расположении, отказав…
Дженни пошатнулась от потрясения и ужаса:
– Это безумие! Скажите королю Иакову: я не хочу никакой награды!
– Чего хотим мы, не имеет значения. Рим хочет компенсации. Шотландия хочет. Клеймор уже едет сюда сейчас, пока мы разговариваем. Будет подписан брачный контракт, и немедленно последует свадьба. Джеймс не оставил нам выбора.
Дженни медленно покачала головой в безнадежном безмолвном отрицании; голосок ее стих до перепуганного шепота:
– Нет, папа, вы не понимаете… Знаете, я… Он поверил мне на слово, что я не сбегу, а я сбежала. И если я правда превратила его в посмешище, он за это меня никогда не простит…
Лицо отца побагровело от гнева.
– Ты не нуждаешься в его прощении! Мы желаем сгубить его любым способом, используя малейший повод! Каждый Меррик, каждый шотландец полагается в этом деле на тебя. Ты обладаешь отвагой, чтобы совершить это, Дженнифер. Ты доказала, будучи его пленницей…
Дженни не слушала его больше. Она затряслась при мысли о том, как он должен ее ненавидеть, как он, должно быть, зол – память услужливо оживила чудовищные моменты, когда он пребывал в ярости. Он предстал перед ней таким, как в тот вечер, когда ее бросили к его ногам, – в развевающемся черном плаще, в сатанинском обличье в оранжевом пламени костра. Она видела выражение его лица, когда из-за нее погиб его конь, потемневшие от злости черты, когда она распорола ему щеку. Но ни в один из тех страшных моментов она не обманывала его доверия. И уж тем более не превращала в посмешище!
– Надо лишить его наследника, так же как он лишил меня! – пробился сквозь ее раздумья голос отца. – Надо! Господь даровал мне сию возможность отмщения, когда остальные пути для меня закрыты. У меня есть другие наследники, а у него никого не будет. Никогда. Твой брак станет моим отмщением.
Содрогнувшись от муки, Дженни вскричала:
– Папа, пожалуйста, не просите меня об этом! Я сделаю все что угодно. Вернусь в аббатство, или к тетушке Элинор, или куда прикажете…
– Нет! Тогда он просто женится по своему выбору и получит наследников.
– Я не хочу этого делать! – отчаянно настаивала Дженни, приводя первые пришедшие в голову разумные доводы: – Я не могу! Это нехорошо. Это невозможно! Если… если Черный Волк захочет меня… захочет наследника, – поправилась она, бросив стыдливый, смущенный взгляд на мужчин, – как я смогу его удержать? Он в пять раз сильней меня. Хотя после всего, что произошло между нами, он, по-моему, не пожелает, чтобы я оказалась в одном с ним замке, не говоря уже о… – она безуспешно пыталась найти слово для замены, – …постели, – чуть слышно договорила она, пряча глаза от гостей.
– Хорошо, если бы ты оказалась права, дитя мое, но ты ошибаешься. Ты отличаешься тем же самым, чем обладала твоя мать, тем, что пробуждает в мужчине страсть, когда он глядит на тебя. Волк захочет тебя, нравишься ты ему или нет. – Он внезапно умолк, чтобы подчеркнуть сказанное, и улыбка медленно расплылась на его лице. – Впрочем, может быть, и не сумеет справиться, ежели я пошлю вместе с тобой тетушку Элинор.
– Тетушку Элинор? – тупо повторила Дженни. – Папа, я не понимаю, о чем вы говорите, но все это нехорошо!
Беспомощно вцепившись пальцами в свои шерстяные юбки, она с отчаянной мольбой взглянула на окружающих, а мысленным взором видела иного Ройса Уэстморленда, не того, которого знали они, а мужчину, который подшучивал над ней на полянке и разговаривал с ней на балконе, мужчину, который при помощи сделки заманил ее в свою постель и обращался с ней нежно, тогда как другой захватчик взял бы силой, а потом отдал бы солдатам.
