– Я хочу домой.
Выражение лица ее было надменным и брезгливым, как и всегда, когда ее тошнило от беременности. Пал-Пол отбежал к воде, подозвал Тав-Чева, дал ему указание не заходить во время игры за прибойные волны, упорно глядя ему в глаза. Он знал, что указания, сопровождаемые упорным взглядом, как правило, исполнялись мальчиком. Идя к дому, Пал-Пол придерживал Соу-Най за талию. Ее, наверное, сильно тошнило, однако она не забывала о достоинстве королевской дочери и своем отличительном наряде, сохраняя надменную осанку и поправляя иногда складки живописной драпировки. Дома Ниуфат уже приготовила еду: жареную форель, кашу хлебного дерева, фрукты. Соу-Най съела только несколько крохотных кислых желтых слив. Она сказала:
– Твоя мать привезла хорошие подарки. Почему ты не привез что-нибудь для себя?
Пал-Пол стал объяснять, что если у кого-то что-то есть, а у других нет, другие начинают завидовать, а это портит отношения между людьми. В других королевствах некоторые люди накапливают много такого, чего нет у других, и от этого бывают большие ссоры и даже войны между королевствами. Чем дальше объяснял Пал-Пол разность между богатыми и бедными, тем больше возникало вопросов. Когда возник вопрос, почему белые люди получают еду и одежду в обмен на цветные кусочки бумаги, объяснения зашли в окончательный тупик. А Соу-Най спросила:
– Тебе нравится Пао-Бэй?
Пал-Пол имел хороший опыт отвечать на подобные вопросы, и он ответил:
– Нравится, – и без паузы добавил: – Мне многие нравятся.
– Я видела: ты с ней заговаривал.
– Я спросил, как ее звать. Ты же знаешь ее имя, а я еще не знал.
– Она красива, только у нее слишком короткие ноги.
– Короткие, – согласился Пал-Пол.
– И глаза у нее маленькие.
– Маленькие, – опять согласился Пал-Пол и добавил: – А когда смеется, глаз вообще не видно.
Соу-Най, очевидно, думала, что бы еще такого плохого сказать о Пао-Бэй, а Пал-Пол спокойно смотрел на нее, ожидая следующего вопроса. Наконец, она спросила:
– А ты бы мог ее полюбить?
– Нет, потому что я люблю тебя, а ты самая красивая женщина.
Соу-Най вздохнула, положила руку на его бедро. Снаружи раздалось громкое рыдание. Это был голос Тав-Чева. Пал-Пол вскочил на ноги, выбежал наружу. К дому шел Тав-Чев, высоко подняв голову и громко рыдая, забыв о достоинстве будущего короля. В руках его был спущенный мятый трехцветный мяч. За Тав-Чевом шли его сверстники и несколько взрослых людей. У них был растерянный вид. Тав-Чев, продолжая рыдать, протянул Пал-Полу мятый мяч. Оказывается, дети, играя мячем в бухте, отбросили его к отвесному уступу. Мяч, пдбрасываемый волнами, наткнулся на острый край скалы, а Тав-Чев вместе с другим мальчиком, преследуя мяч, навалились на него, и он лопнул. Все это рассказал Чеп-Тов, потому что Тав-Чев не в силах был говорить. Пал-Пол осмотрел мяч, на котором не оказалось ни трещин, ни разрывов. Значит дырка была маленькой.
– Надо его починить, – сказал Пал-Пол.
И Тав-Чев перестал рыдать. Он верил в могущество отца. В чемодане Тав-Чева было много резиновых цветных надувных шариков, которыми Тав-Чев не умел еще пользоваться. Куском резины можно было заклеить дырку на мяче с помощью смолы, которой Пал-Пол обмазывал лыковые ведра. Теперь, в конце периода засухи, смола ушла внутрь стволов остролистных деревьев, и добыть ее острым камнем было невозможно. В рюкзаке Пал-Пола был нож, а рюкзак до сих пор находился в доме короля Намикио. Соу-Най обрадовалась поводу пойти в дом короля: она могла продемонстрировать всей деревне свои туфли. Так они и отправились к королевскому дому: Соу-Най уже в другой диадеме, задрапированная уже в другую полосу цветастого шелка, в бальных туфлях на высоком каблуке, Тав-Чев в матросском костюме и в матросской бескозырке и Пал-Пол – попрежнему голый, даже без головного убора, зато с парижской стрижкой. Они шли медленно, поскольку Соу-Най, старалась сохранить королевское величие и легкость походки на непривычных высоких каблуках. Вокруг них следовала толпа односельчан, центром внимания которых были, конечно, бальные туфли. Король сидел перед своим домом в окружении уважаемых людей деревни и выглядел непривычно бодрым: таблетки тагомета явно помогали. Он остался весьма доволен видом своей дочери и даже присел, потрогав ее туфли. Рюкзак оказался на месте, в углу королевского дома, нож тоже. При пистолете была кожаная кобура с ремнем. Пистолет Пал-Пол оставил в рюкзаке, пусть хранится в доме короля, а в кобуре удобно было держать нож. Пал-Полу пришлось показать действие ножа, надрезав несколько зарубок на бамбуковых стойках дома.
– Железо, – пояснил Пал-Пол, тронув пальцем лезвие.
