– Во-первых я не разрешала тебе называть меня на ты. Называй меня, как раньше. Ты еще не освоился в цивилизованной жизни и можешь по ошибке назвать меня в обществе по имени, да еще и на ты. Понял? – Поль не ответил. Груди ее сохранили округлость и не распластывались даже теперь, когда она лежала на спине. Поль прижался щекой к ее груди, ухватил губами большой, но мало выпуклый сосок. Она лениво подняла руку, запустила пальцы в его волосы, сказала:
– Поль хороший мальчик. Понятливый. – Поль привстал на локте, спросил:
– Мадам Туанасье, помните в библиотеке я сказал, что на Хатуту коммунизм, и вы засмеялись? Почему вы тогда засмеялись?
– Коммунизм требует высокого уровня цивилизации, – сказала она, глядя в потолок. – Чем выше этот уровень, тем больше орудий и средств производства. Какие орудия и средства производства имеются на Хатуту? Там нечем владеть ни народу, ни правительству.
– Но это же и есть… – Поль запнулся, ища подходящее слово. Наконец, нашел: – Принцип коммунизма. Каждый берет то, что ему нужно. – Мадам Туанасье посмотрела на Поля. Во взгляде ее появилось раздражение.
– Я уже сказала, что коммунизм требует высочайшего уровня цивилизации. Такой высокий уровень повышает духовные потребности, и коммунистический строй должен удовлетворять их. Каковы духовные потребности жителей Хатуту? Знают ли они Грига, или Дюма, который тебя так заинтересовал? Видели ли они паровоз? Я помню, с каким детским восторгом ты разглядывал эту старомодную машину. Почему же ты хочешь их лишить того, что тебя самого так интересует? А для всего этого нужна промышленность. Знаешь, какие станки, какая бумага, какие типографские краски нужны для того, чтобы издать томик Дюма? – Поль ладонью слегка сжал ее грудь, чувствуя как опять твердеет его член.
– Тебе понятно? – спросила она. Поль упрямо ответил:
– Всё равно на Хатуту коммунизм. – Он провел рукой по ее бедру, завел ладонь на внутреннюю сторону бедра. Выражение ее лица смягчилось. На этом разговор о социальных системах закончился.
Утром перед завтраком Поль полистал обе книги, которые оставила ему мадам Туанасье. Словарь был малопонятен. Вторую книгу он раскрыл на заложенной странице. Здесь говорилось об открытии Маркизских островов. Были выдержки из литературных произведений, из романа Мельвиля. Это, хотя и было похоже на правду, но было давно. Записки Гогена сводились к его личной жизни. О малых островах говорилось мало. О Хатуту ничего. Поль побрился и принял душ. И, когда за завтраком его снова спросили, подготовился ли он к конференции, он серьезно ответил, что вполне.
В кают-компании было душно, множества народу, и были включены два вентилятора. Первым выступил мсье Вольруи. Он долго говорил о том, что это первая послевоенная экспедция во Французскую Полинезию, и что подобные экспедиции решено проводить каждый год. Это заинтересовало Поля. Он уже видел, какой ажиотаж вызвали на Хатуту стеклянные бусы, и как переживал Тав-Чев, не получив связку стекляшек. А что будет, если жители королевства Хатуту будут каждый год получать от белых стеклянные бусы? Ничего особенного не будет. А если вместе с бусами белые будут еще что-нибудь привозить? Что, например? На этом предположения Поля иссякли.
Выступил Роже. Он определял границу между языками Восточной и Западной Полинезии. Посыпались возражения. Полю стало скучно. Взгляд его упал на французский флаг. Он был без кистей, и, вероятно, никто до сих пор этого не заметил. Поль подумал, что золотые кисти всё же хорошо подойдут к поясу его красного халата, и надо их как-нибудь приделать. Не зря же он их срезал. Обсуждение полинезийских наречий дошло до Восточной Полинезии. Мадам Колоньи сказала:
– У меня вопросы к мсье Дожеру. – Все посмотрели на Поля. Мадам Колоньи начала по своему блокноту читать длинный список французских слов и словосочетаний. Поль переводил каждое слово, и многие делали пометки в своих тетрадях. Некоторых слов Поль не знал: их просто не было в языке Хатуту, например, слова «небо», которое было в других полинезийских наречиях.
– Позвольте, – строго сказал уже знакомый Полю пожилой лысый мужчина, – Если на небе туча, или летящая птица, как они называют местоположение тучи и птицы?
– Они говорят – там, – объяснил Поль. – Там туча, там птица, и показывают пальцем вверх. – И Поль для наглядности поднял указательный палец. Бернар заметил:
– Жестикуляция – неизбежный элемент всех примитивных языков.
– Ничего подобного, – возразила мадам Туанасье. – Жестикуляция и мимика относятся к обще-социальным признакам. Американцы, например, не могут говорить без жестов и преувеличенной мимики. Это признак дурного тона всей нации, который в Америке стал нормой. – Когда на вопрос мадам Колоньи, как будет «луна», Поль ответил: «раца», Роже воскликнул:
– Опять исключение! Слово явно санскритского происхождения.
– У вас санскритский комплекс, – заметил пожилой лысый мужчина. – Слово могло прийти на Хатуту через Индонезию из древнеиндийского. – Наконец, список мадам Колоньи кончился. Она поблагодарила Поля и посмотрела на мадам Планше.
