– Ваше величество, – зарокотал Абаж, – мои сеятели риса не вышли на работу! Они требуют хлеба!
Король пожевал губами и сказал глубокомысленно:
– Дайте вашим рабочим побольше кривых зеркал, и они успокоятся.
Абаж повысил голос:
– Ваше величество, нам нужны не зеркала, а солдаты!
Оба министра поклонились и вышли из зала. В наступившей тишине было слышно, как стучат по паркету их каблуки.
– И пусть уходят, – сказал король, – терпеть не могу моих министров!.. Коля и Ялок, я повелеваю вам обоим пойти в тронный зал. Я хочу вас посвятить в одно важное государственное дело.
Золочёный трон был усыпан драгоценностями. Но не эти сверкающие камешки привлекли внимание Оли и Яло. Большой ключ висел над троном. Ключ от кандалов Гурда!
– Дело в том, – сказал король, поудобнее усаживаясь на троне, – дело в том, что никто не знает, сколько зеркал насчитывается в моём королевстве. Сегодня ты, мой паж, помог мне решить одну часть задачи. В моём королевстве сто площадей, и теперь я знаю, что они украшены десятью тысячами зеркал. Но ведь зеркала имеются не только на площадях – они и во дворце, и на улицах, и в домах моих подданных. Каждый король должен чем-нибудь прославить и обессмертить своё имя. Постигаешь ли ты, паж, какую величественную задачу я призван решить? Потомки будут гордиться Топседом Седьмым, впервые в истории подсчитавшим все зеркала королевства! Готов ли ты принять участие в решении этой великой задачи?
Паж с родинкой на правой щеке смотрел на короля, с трудом удерживая улыбку.
– Я велю сегодня же отвести тебе и Ялоку лучшие покои во дворце, – продолжал Топсед. – Я назначу вам жалованье, как высшим придворным чинам.
Паж с родинкой на левой щеке хитро взглянул на другого пажа и сказал:
– А можно ли, ваше величество, чтобы жалованье нам платили шоколадом?
– Чем? – удивлённо посмотрел на него король.
– Шоколадом, ваше величество.
– Гм… Ну, разумеется, сколько угодно шоколада, сколько угодно конфет, пирожных, мороженого и прочих сластей.
Паж с родинкой на левой щеке незаметно толкнул ногой другого пажа и шепнул:
– Соглашайся, Оля. Ты ведь любишь сладкое!
Оля сердито оттолкнула подругу.
– Я считаю, ваше величество… – начала она.
Но Яло перебила её:
– Ваше величество, вы предлагаете нам очень важное дело. Позвольте поэтому, прежде чем дать ответ, посоветоваться нам с братом.
– Да, – сказал король.
Яло отвела Олю в сторону.
– Что ты хотела сказать королю, Оля?
– Что я считаю его предложение глупым занятием, Яло! Лучше бы он подумал, как облегчить жизнь зеркальщикам.
– Если ты так скажешь, он прикажет заковать нас в кандалы.
– Но это на самом деле глупое занятие, Яло! Не могу же я кривить душой!
Яло качнула головой.
– Ты корчишь из себя такую честную девочку, как будто никогда в жизни не говорила никакой неправды.
– Да, я никогда не говорила неправды, Яло!
– Ой, так ли? Я очень хорошо помню, как однажды ты читала сказки. А когда к тебе подходила бабушка, ты прикрывала сказки учебником географии и делала вид, что учишь урок.
Оля сильно покраснела, на её глазах выступили слезинки.
– Так действительно было, Яло, – чуть слышно сказала она. – И мне очень стыдно, что я поступала так нехорошо.
– Что-то уж больно быстро ты исправилась, – проворчала Яло.
Оля вспыхнула.
– Уж не думаешь ли ты, что я исправилась оттого, что попала в это противное королевство? Если бы не Гурд, я ни на одну минуточку не осталась бы здесь.
– Странно, как только ты переступила раму волшебного зеркала, ты стала совсем другая.
– Потому что я посмотрела на тебя и…
– То есть ты хочешь сказать, что посмотрела на самоё себя?
– Ну, пусть посмотрела на себя!.. И оттого, что я смотрю на тебя, то есть на себя, мне и делается так стыдно.
– Но как же нам спасти Гурда? – задумчиво сказала Яло.
– Эй, пажи! – услышали девочки голос Топседа. – Вы что-то очень долго совещаетесь.
– Я приму предложение вашего величества при одном условии, – сказал паж с родинкой на правой щеке.
– Гм… ты осмеливаешься ставить мне условия?
– Совсем маленькое условие, ваше величество, и оно вам ничего не будет стоить.
– Я слушаю тебя, паж.
– В Башне смерти заключён маленький зеркальщик по имени Гурд. Завтра утром его должны казнить. Я прошу, ваше величество, помиловать этого мальчика!
Топсед Седьмой вскочил. В его рыбьих глазах сверкнула ярость.
– Ты вмешиваешься не в свои дела, паж! – махнул он короткой ручкой. – Я не могу миловать преступников по твоей прихоти. Я много их казнил! И я презираю всех этих зеркальщиков!
– Какой же он преступник, ваше величество? Он слабый, измученный мальчик!
– Не знаю! Такие пустяки меня не интересуют! Я верю тому, что мне докладывает мой министр Нушрок.
Оля, вспомнив, что говорила тётушка Аксал, горячо сказала:
