– Я, Адель, отверженная и заклейменная убийцей, низвергнута в бездны инфериума. Но даже в этой беспросветной тьме, среди чудовищ и падших душ, я храню верность своей мечте и любви всей жизни.Мой возлюбленный Николас, поддавшись тьме, стал нейзери – порождением мрака, способным погубить мир. Но я верю, что в его душе еще теплится свет, и я готова на все, чтобы спасти его от безумия. Даже если придется пройти через все круги ада.В лабиринтах инфериума мне встретился неожиданный союзник – загадочный Корвус, мой друг с туманным прошлым. Вместе мы пытаемся отыскать Николаса и остановить грядущий апокалипсис, но над нами незримо нависает тень богини смерти Мортис. Я чувствую, как она наблюдает, оценивает, плетет свои сети.Что я для нее – пешка или козырь в ее игре? Не знаю. Как и не знаю, какую цену придется заплатить за дружбу Корвуса и спасение любимого. Но я готова на все. Страх, боль, безнадежность – я приму любые испытания, лишь бы вырвать Николаса из лап тьмы. Или умру, пытаясь.
Холод. Первое, что я почувствовала, придя в себя – пробирающий до костей холод. Он окутывал меня, словно ледяной саван, вгрызался в кожу тысячей игл. Я лежала на жестком каменном полу, и все мое существо будто онемело, погрузилось в оцепенение.
С трудом приподняв тяжелые веки, я обвела мутным взглядом свою темницу. Узкая камера, освещенная лишь тусклым мерцанием одинокого факела. Шершавые стены, покрытые плесенью и потеками влаги. И железные решетки – холодные, неумолимые, отделяющие меня от внешнего мира. Не было нужды в оковах и цепях – сама камера стала моей тюрьмой, гораздо более страшной и безысходной.
Я судорожно вздохнула, и затхлый воздух подземелья обжег легкие. Горло драло, будто наждаком, каждый вдох причинял почти физическую боль. Тьма, окружавшая меня, казалась всепоглощающей, густой, почти осязаемой. Она давила на виски, лишала возможности дышать и думать, словно непроглядный морок, накрывший сознание тяжелым пологом.
В голове метались обрывки воспоминаний, картины недавних событий. Вот Николас, искаженный тьмой, теряющий себя, превращающийся в монстра. Вот его крик, полный невыразимой муки и отчаяния, эхом разносится под сводами зала. Вот черная магия рвет его тело и душу, неумолимая и безжалостная. А потом – бесконечная пустота и триумфальный смех лорда Фэйрфакса, злорадный и безумный, словно в насмешку над развернувшейся трагедией.
Вопросы без ответов роились в воспаленном мозгу, терзали измученное сердце. Как такое могло случиться? За что судьба нанесла нам столь жестокий, беспощадный удар? Все рухнуло, разбилось на миллион острых осколков, вонзившихся в самую душу.
Из груди рвался крик – бессильный, отчаянный. Хотелось кататься по полу, царапать лицо, рвать волосы в приступе безумного горя. Но я лишь лежала, съежившись в комок, и беззвучно шептала его имя, словно молитву, словно заклинание, способное вернуть любимого из пучины безумия.
Холод каменных плит постепенно просачивался под кожу, будто стремясь добраться до самого сердца и заморозить остатки надежды. Но я не могла, не хотела сдаваться. Пусть сейчас мой мир разрушен, пусть будущее кажется беспросветным – я найду способ все исправить. Отыщу путь к Николасу сквозь тьму, верну его, вырву из лап безумия, чего бы мне это ни стоило. Моя любовь, моя вера в него – вот единственный огонь, все еще тлеющий в охваченной мраком душе.
С трудом приняв сидячее положение, я прижалась лбом к холодным прутьям решетки. Прикрыла воспаленные глаза, пытаясь унять лихорадочный стук сердца. Мне нужно быть сильной. Нужно сохранять ясность ума и искать выход, пока безумие не поглотило и меня саму.
Скрежет отпираемого засова вырвал меня из горьких раздумий. Железная решетка распахнулась с оглушительным лязгом. В проеме возникла знакомая фигура – широкоплечая, затянутая в черную кожу. Острый подбородок, властные губы, стальные глаза…
Деймон собственной персоной. Старший сын лорда Фэйрфакса, безжалостный и опасный иссар.
– Вот мы и свиделись вновь, Адель, – протянул он, неспешно входя в камеру. – Рад, что заключение еще не сломило твою волю. Ты нам нужна… бодрой.
Я невольно попятилась, вжимаясь спиной в холодную стену. Сырые камни неприятно давили на позвоночник, но отступать было некуда.
– Что тебе нужно, Деймон? – процедила я сквозь зубы. – Зачем ты здесь?
Иссар расхохотался – зло и надменно. Неспешно обошел камеру по кругу, словно примеряясь. Его шаги отдавались гулким эхом, бередя и без того натянутые нервы.
– Разве не понятно? – ухмыльнулся он, останавливаясь вплотную ко мне. – Пришел навестить нашу почетную гостью. Проверить, как ты тут… Но сильно не привыкай, завтра мы доставим тебя в цитадель.
Деймон хищно облизнулся и подался вперед, нависая всем телом. Черные волосы, стянутые в хвост на затылке, скользнули по плечам. Тонкие губы кривились в жестокой усмешке, а пальцы в кожаных перчатках небрежно поглаживали рукоять меча на поясе.
Последнее слово он произнес с особым смаком, растягивая гласные. У меня похолодело внутри от недоброго предчувствия. Теперь наши лица разделяли считанные дюймы. Я чувствовала его дыхание на своей коже – горячее и тяжелое.
– Что вы задумали? – прошептала я пересохшими губами. – Зачем я вам?
– Твой дар акайры слишком ценен, чтобы дать ему зачахнуть, – почти ласково произнес Деймон, касаясь кончиками пальцев моей щеки. – Иссарам нужна твоя сила. И мы ее получим, хочешь ты того или нет.
В его прикосновении не было и намека на нежность – лишь расчет и угроза. Я невольно вздрогнула, мечтая отшатнуться, но стена за спиной не пускала.
– Значит, это большая ложь, что таких, как я, уничтожают?
– Как видишь, вас осталось слишком мало, чтобы убивать. Вы ведь очень ценный ресурс. При должной обработке акайры способны на многое, – промурлыкал Деймон. – Ваша сила может стать величайшим оружием в руках иссаров. Залогом нашего превосходства и господства.
– Я не понимаю, – выдавила я похолодевшими губами. – Что значит "обработка"? Что вы собираетесь со мной сделать?
