На дуэли Драко настигает проклятие, которое постепенно стирает воспоминания. Застряв с Грейнджер в доме на краю моря, он теряет жизнь и рассудок, цепляясь за то, кто он есть, и забывая, кем был.
========== Глава 1 ==========
Ноль
Мы рождаемся. На свет с криками появляется новая неутомимая жизнь. Позднее мы становимся старше и понимаем, что кроется за днем рождения, стараемся вообразить себя этим барахтающимся ребенком, с протертой начисто красноватой кожей, яркой и невредимой. Но это все равно немыслимо. Все равно — чудо.
Когда бумажный самолетик врезался в щеку, Драко подскочил и с хмурым видом выхватил тот из воздуха. Проработав семь месяцев, он все еще не привык к по-детски глупому способу посылать офисные записки. Впервые ступив на порог Министерства еще ребенком, решил, что это лишь розыгрыш, и ждал, когда же отец выскажется о полной некомпетентности Министерства.
Драко положил послание на стол, позволяя тому развернуться, и вскинул глаза в ответ на раздраженный вздох со стороны Грейнджер. Та трясла над мусоркой газетой, по которой расползались капли кофе, смазывая заголовок «Бывший Пожиратель смерти арестован за массовое убийство: кто бы мог подумать?». Взгляд последовал за движениями ее головы, и Драко ухмыльнулся, приметив в волосах самолетик — к концу дня масса кудрей едва держалась в приличном виде. Через час после начала рабочего дня они начинали пушиться, а к пяти от их тени в ужасе разбегались дети.
— Опять собрание в семь утра? — поинтересовался Ганнс, и Драко опустил глаза на записку. Марк Ганнс был фантастическим выпендрежником, чем вызывал у Драко едва сдерживаемое раздражение, но уж если они в чем и сходились, так это в адской нелюбви к ранним подъемам.
— А ведь им самим было б лучше, если б мы высыпались. Хороший сон — продуктивная работа, ведь так? — Джонс кинула записку в мусорку и промахнулась — данный факт удивлял даже меньше состояния грейнджеровских волос. Джонс напоминала Драко Лонгботтома: нетвердой походкой, отсутствием координации и стопроцентной невезучестью.
— Это наша работа.
Грейнджер, конечно. Зануда, одержимый трудоголик, зубрила из зубрил. Она смахнула с волос самолетик, метнула на Драко взгляд, сразу сощурившись в ожидании едкого ответа. Она не ошиблась — к сожалению, ошибалась она редко.
— Просто ляжем пораньше и с утра будем продуктивными.
Наверняка она и предложила устроить собрание: новый план по организации чего-нибудь, список жалоб, которые нужно рассортировать, и дюжина разных способов выманить у Министерства больше финансирования. Первые четыре месяца работы в отделе регулирования магических популяций и контроля над ними грейнджеровское пристрастие к утренним встречам его никак не волновало. Его просто на них не приглашали, да и настоящим сотрудником он тогда не был. После его короткого пребывания в тюрьме Визенгамот приговорил Драко к исправительным работам по четыре месяца четыре года подряд. Сейчас шел последний срок, впереди ждала свобода, и он не лез на рожон, работал и спорил с Грейнджер.
Работа с Грейнджер не входила в предел его мечтаний, но Драко смирился. Когда дело касалось свободы, люди учились мириться с кучей разного дерьма. В стороне отсидеться все равно не получилось. Грейнджер заполняла пространство гневом и претензиями, и, встречаясь с его собственными, оно взрывалось. Он лучше бы выгребал драконий помет, чем проходил первую часть испытательного срока. Каждый день складывался из ледяного молчания с его стороны и багрового лица Грейнджер, чья шевелюра пыталась сожрать их всех живьем.
Драко не знал, когда все прекратилось. Где-то между посаженными голосовыми связками, бурлящей от адреналина кровью и стиснутыми кулаками они достигли точки некоего взаимопонимания. Она больше не кричала, припоминая прошлое, а он больше не надрывал горло, оправдываясь. Теперь они спорили насчет разлитых чернил, пустых сахарниц и «украденных» перьев. Запальчивые пререкания все еще возникали, но касались уже Уизли, Панси и его взглядов на домашних эльфов. Чего было не отнять, так это того, что Драко обладал ростом выше и всегда смотрел поверх ее головы, а Грейнджер слишком любила задаваться, чтобы не пытаться поглядеть на него с превосходством.
Не научись он ее терпеть, не остался бы здесь, отработав положенные четыре месяца. Однако Драко остался — работа в Министерстве для бывшего Пожирателя смерти казалась лучшим вариантом в сравнении с прочими. Разве что чуть-чуть проигрывала свадьбе Нотта с маглорожденной девкой. Сам Драко понимал, что к чему, но жена Нотта была в восторге, и общество приняло его гораздо быстрее, чем Малфоя, помогающего магическим созданиям. Для Драко то было шагом вперед. Послевоенный мир не щадил ни того, кто носил на предплечье бледнеющую метку черепа, ни тех, кто имел к носящему отношение.
Драко справлялся с плачущими эльфами. Справлялся с убийственными взглядами старых друзей, когда приходилось расследовать поступившие оттуда сообщения о насилии. Справлялся с мямлящей Джонс, нервным Ганнсом и присутствием в кабинете трех других людей. Но только Грейнджер заставляла терять терпение, которого и так уж было немного. Это терпение лопалось каждый раз, как речь заходила о ее собраниях.
