Она не могла на сто процентов знать, врет человек или нет, особенно если вспомнить, что в некоторую ложь люди сами верят. Но тонкости восприятия мира человека с чипом в голове и дополнительными волокнами во всевозможных местах — слишком неизученная и тонкая материя, чтобы делиться этим с кем-то вроде Деяна.
Многозначительное молчание прервалось миганием часов. Рыжий нажал на циферблат, и над запястьем развернулся экран.
— Смотри, — с улыбкой сказал он.
Сначала все было темно, а затем Кира увидела знакомый серебристый капот. Камера прошла от фар до заднего бампера, выхватывая вмятины, оставленные ковшом. Картинка изменилась, показывая Малышку сверху. Машина безвольно стояла в ряду других потухших автомобилей и флайеров за проволочным забором.
— Где она?
— На полицейской штрафстоянке, — пояснил Деян. — Оттуда ее никто не заберет.
— Угу.
Экран над часами потух, но Кира еще некоторое время смотрела в пустоту. Ее раздирали сомнения и противоречия. Хотелось вернуть себе искин, но хотелось и увидеть другой мир; хотелось ничего не делать и хотелось все крушить.
— С ней правда ничего не случится… И мы ее вернем, — сказал Деян.
Это звучало искренне, намного искреннее, чем тогда, когда он отвечал Боссу. Там во вкрадчивом голосе как будто появлялись хитрые ноты, теперь он казался спокойно-серьезным.
— Ты говоришь так, будто я согласилась и пойти в другой мир, и оставить машину.
— А это не так?
Глаза Деяна в темноте отражали звезды и случайные огоньки, создавая странное ощущение мерцающего, магического света. Где-то внутри пробивалось желание верить и спокойному, как теплая морская вода, голосу, и глазам, как Кира помнила, светло-карим, похожим на гречишный мед. Но это все могло быть обманом, напоминала она себе.
Разум в то же время просил успокоиться, разогнать чип или хотя бы отключить любые эмоции, чтобы взглянуть на все беспристрастно, под другим углом. Новый мир — это шанс посмотреть, как ходят через порталы и как через них можно сбежать. А Малышка всего лишь искин, который, если что-то пойдет не так, можно воссоздать в Арёйе, говорила себе паромщица, но безуспешно.
— В мире, в котором я родилась, — подумав, сказала Кира, — еще не было машин, которые бы управлялись искином. Они к этому стремились, но у них не получалось. Я помню голосовых помощников, вот и все. А таких, как Малышка, не помню… Она первая, кто появился у меня в новом мире. Первая, с кем я росла и вместе изменялась. Сначала ее загрузили просто в кулон, чтобы она подстраивалась, а когда мне исполнилось семнадцать и началось тестирование на паромщицу, ее загрузили в мою учебную колымагу. Она часть меня. И в то же время, как бы смешно это ни звучало, она моя семья. Пусть и виртуальная.
— А в том мире, где ты родилась, у тебя нет настоящей семьи?
— Мои родители погибли в автомобильной аварии, когда мне было десять. Папа немного выпил, а они ехали ночью, он просто не справился с управлением. У меня осталась бабушка, но и она умерла спустя три года, — ответила Кира. — Не смотри на меня так.
— Как?
— Как будто внешне ужасно сочувствуешь, но внутренне уже хочешь перейти на другую тему, потому что эта страшно неловкая.
— Извини, — едва заметно улыбнулся он. — Я не очень хороший слушатель для личных и тем более драматических историй.
— Это наверняка потому, что твоя история еще более печальная и слезливая, чем моя. От этого и неловкость, — с уверенностью кивнула Кира. — Потому что тебе сначала самому нужно плечо, чтобы поплакаться, а потом уже ты сможешь поплакать о других.
Деян не сдержал смешка, чем как будто подтвердил слова Киры.
— У многих в земях печальные истории, — сказал он. — Оборотничество многих заставляет совершать глупости. Жизнь оборотня, если он хочет, полна драмы.
— Это как?
— Просто. Светит полный Мерек, и люди придумывают, что они настоящие звери.
— Они в это просто верят или правда становятся зверьми?
— При полных Мереках у нас становится больше силы — это правда. И такое происходит примерно каждые две недели. Некоторые оборотни могут принять третий облик, только когда на небе целиком Большой Мерек, а в обычные дни они остаются ординарными людьми с одним зверем. А есть те, кто может получить облик только в момент аномалии, когда оба Мерека полные, такое бывает раз в сто лет примерно. — По губам Деяна снова скользнула легкая улыбка. — Но некоторые, я подозреваю, считают, что все силы концентрируются на уровне гениталий, и потому просто ищут себе партнера. Сходят немного с ума, когда полный Мерек.
— Но не ты?
— Почему? Я тоже.
Кира удивленно подняла брови.
— Мерек еще не полный, — ответил Деян на невысказанный вопрос, и в его голос добавилась лисья хитрость. — Но я уже могу ощутить отдельные запахи, которых не чувствовал, пока Мерек рос. Например, твой запах. Сейчас я его почувствовал, когда просто подошел ближе.
