Деян указал наверх, а других вернувшийся Эскель поманил за собой. К девушкам подошла служанка, которую Деян не помнил. Но не стал забивать себе голову, Эскель часто менял горничных.
Вета осторожно прошла по маленькой гостиной, в которой стояли кресла на гнутых ножках и небольшой столик. Затем она открыла двери в спальню. Здесь все внимание притягивала узкая кровать под золотистым балдахином, и другая мебель будто пряталась от этой роскоши по углам. Слева стоял туалетный столик всего лишь с кувшином и тазиком, а рядом в стене притаилась низкая дверь. Вета не сдержалась и тоже ее открыла. Там находилась небольшая комнатка с топчаном и стулом.
— Живут же люди, — сообщила паромщица, подкрадываясь сзади так, что Вета вздрогнула.
Хотя, может быть, она и не подкрадывалась. Кира ходила очень тихо, как кот, следящий за мышью. Вета никак не могла для себя решить, как же относиться к ней, и пока с настороженностью следила за ее действиями.
— Интересно, почему вторая комната такая маленькая? — рискнула спросить Вета. Она совершенно ничего не понимала. Хотя, бывало, читала о путешествиях между мирами. Но ее всегда занимала Арёйе, там было другое развитие, другие форматы передачи информации, хотя техника оставалась очень похожей на их собственную.
— Сдается мне, она для прислуги. Здесь, под балдахином, спит какая-нибудь важная дамочка, а там, — паромщица указала в открытую дверь, — работящая девица в сереньком платье, которая бегает с утра до ночи по зову колокольчика.
— Какого колокольчика?
Кира огляделась, потом прошла к тумбочке по правую сторону от кровати. И там действительно стоял серебристый колокольчик.
— Звонишь, и со всех ног прибегает слуга.
— Ничего себе, — поразилась Вета. — Мне больше нравится, как у нас дома, можно просто сказать искину, что хочешь.
Кира промолчала, вместо продолжения разговора она выглянула в окно, потом пошла дальше исследовать их «апартаменты». Равнодушно и без каких-либо комментариев, выглянув в окно, переключилась на что-то другое. Вета не удержалась и тоже отдернула занавеску. Но за мутноватым стеклом уже стояла ночь, шурша и тревожно поскрипывая. Горел всего один фонарь у ворот, вокруг которого будто кружил рой толстой мошкары. Вета убрала руки, и тяжелая портьера закрыла стекло целиком, не пропуская на улицу теплый свет.
Комната, каморка слева, гостиная — все казалось немного нереальным и чуть-чуть пугающим. Вете очень хотелось сейчас взять паузу, посидеть в тишине, чтобы только осознать сегодняшний день. Но все вокруг давило новизной и не давало сосредоточиться. А Вета же серьезно влипла! Особенно с дроном. Мама с папой не обрадуются, когда узнают. И скорее всего, заблокируют ее счет. В момент, когда она угоняла дрон, это казалось оправданным. Она же спасала своего Рафа! При мысли об оборотне опять захотелось плакать и жалеть себя.
Шмыгнув носом, Вета решительно пошла к выходу. Раз она попала в новый мир, надо лучше осмотреться. Тогда и мысли о Рафе должны прекратить резать как ножом.
— Я пройдусь, — чуть помявшись, сказала она Кире. Хотя до этого думала, что не будет ни перед кем из этой компании отчитываться. Будет гордой самостоятельной одиночкой!
— Иди, я буду здесь. Спать, — сообщила ей паромщица. Она зашла в комнату с кроватью, стянула с себя куртку и улеглась поверх покрывала.
Спокойствие, с которым паромщица справлялась со всеми перемещениями, и то, как легко она отвечала, Вету удивляло и было предметом зависти. Она так не могла и не представляла, как у Киры получается. С ней бы не случилось того, что случилось с Ветой. Вежийку буквально била дрожь от того, что она натворила и как глупо открылась Рафу. Так наивно, по-детски, не думая ни о чем, словно вокруг только хорошие люди, только те, кто никогда не сделает больно. Как будто могла по запаху отличить порядочного оборотня от плохого и найти свою идеальную пару. Она опять всхлипнула, но, тряхнув головой, уверенно взялась за ручку двери.
За порогом оказалось намного темнее, чем внутри. Горела одна лампа у начала лестницы. Она стояла на широких перилах, как будто ее оставили случайно. С другой стороны коридор утопал в темноте, и даже обостренное зрение оборотня ничуть не спасало. Поэтому Вета сначала пошла к лестнице и взяла лампу. Такую необычную, с живым огнем и чем-то масляным в железной ножке. От нее поднимался едва уловимый запах то ли подгоревших семечек, то ли паленой веревки. Но Вета все равно ее взяла и пошла в ту часть коридора, которую скрывала темнота.
Стены здесь оказались обиты тканью, на потолках вился четкий рисунок, который виделся и при тусклом свете. Вета зачарованно замерла спустя несколько шагов, когда наткнулась взглядом на картину в тяжелой раме. В полный рост там стоял мужчина в одежде с рюшками на рукавах и в коричневом длинном, наверное, плаще. Хотя Вета не знала. Голову мужчины прикрывала удивительная шляпа с перьями, из-под которой на плечи глянцевыми прядями спадали длинные волосы. Что заставляло сердце Веты стучать чаще. Помнится, она очень хотела, чтобы Раф отпустил свои темные гладкие локоны до плеч…
