Она фыркнула, подперев голову рукой, и проследила его очертания по колючему одеялу.
— Я отправила письмо — когда мы были в том порту в Вендалине.
Рован кивнул.
— Эдиону, — сказала она достаточно тихо, чтобы Гавриэль не мог услышать это имя за дверью. — И твоему дяде. Эссару.
Рован поднял брови.
— Сказав что?
Она напевала про себя.
— Сказав, что Маэва действительно заключила меня в тюрьму, и что, пока я была ее пленником, она изложила несколько довольно гнусных планов.
Ее мэйт замер.
— С какой целью?
Аэлина села и начала разглядывать ногти.
— Убедить их расформировать свою армию. Начать восстание в Доранелле. Выгнать Маэву с трона. Ты знаешь, мелочи.
Рован только посмотрел на нее. Затем потер лицо.
— Как ты думаешь, письмо могло бы сделать это?
— Оно было решительно сформулировано.
Он просиял.
— Какие гнусные планы ты упомянула?
— Желание покорить мир, ее полное отсутствие интереса к спасению жизни Фэ на войне, ее интерес к Валгам. — она сглотнула. — Я могла упомянуть, что она, возможно, Валг.
Рован закашлялся.
Аэлина пожала плечами.
— Это была удачная догадка. Лучшая ложь всегда смешана с правдой.
— Предполагать, что Маэва — это Валг, — довольно странная ложь, даже для тебя. Даже если это оказалось правдой.
Она махнула рукой.
— Посмотрим, получится ли что-нибудь из этого.
— Если это сработает, если они как-то смогут, и армия восстанет против нее… — он покачал головой, тихо смеясь. — Это было бы благом в этой войне.
— Я так лгу, и это все, что я получаю?
Рован щелкнул ее по носу.
— Ты получишь больше, если ее армия не появится. До этого мы готовимся так, как будто они есть. Что весьма вероятно. — нахмурившись, он сказал, — Эссар не обладает большой властью, а мой дядя не рискует. Не так, как Энда и Селина. Для них свергнуть Маэву… это невероятно. Если бы они даже пережили это.
Ее живот сжался.
— Это их выбор, — что они сделают. Я только изложила факты. Тщательно сформулированные факты и полуправду. Абсолютная игра, если она была честной.
Рован ухмыльнулся.
— И кроме попытки свергнуть с трона Маэву… какие еще сюрпризы я должен знать?
Ее улыбка исчезла, когда она легла на спину, и Рован сделал то же самое рядом.
— Больше никаких. — на его поднятые брови она добавила:
— Я клянусь своим троном. Больше никаких.
Веселье в его глазах исчезло.
— Я не знаю, будет ли мне легче.
— Все, что я знаю, ты знаешь. Все карты сейчас на столе.
С различными армиями, которые собрались, с Замком, со всем этим.
— Как ты думаешь, ты могла бы сделать это снова? — спросил он. — Собрать столько сил?
— Я не знаю. Я так не думаю. Это требовало быть… сдержанной. Особенно с железом.
Тень омрачила его лицо, и он перевернулся на бок, подперев голову.
— Я никогда не видел ничего подобного.
— Ты никогда не увидишь снова. — это была правда.
— Если ты скопила столько энергии, и ты пережила это, тогда я буду рад, если ты этого не сделаешь.
Аэлина провела рукой по мощным мышцам бедра, зацепив пальцы за ткань чуть выше колена.
— Я не чувствовала, что ты получил эту рану в бою, — сказала она, задевая толстый след нового шрама. Трофей из битвы. Она заставила себя встретить его пронзительный взгляд. — Маэва как-то сломала эту часть? Эту часть нас?
— Нет, — выдохнул он и убрал волосы с ее лба. — Я понял, что связь только передает боль самых тяжелых ран.
Она коснулась места на его плече, где стрела Астерины Черноклювой пронзила его месяцы назад. В тот момент, когда она узнала, кем он был для нее.
— Именно поэтому я не знал, что с тобой происходит на пляже, — грубо сказал Рован. Потому что порка, жестокая и невыносимая, как это было, не привела ее на грань смерти. Только в железный гроб.
Она нахмурилась.
— Если ты собираешься сказать мне, что ты чувствуешь вину за это…
— Нам обоим есть над чем думать — о том, что произошло в эти месяцы.
Один взгляд в его глаза, и она точно знала, что он прекрасно понимал,
А поскольку он был единственным, кто видел все, чем она была, и не уходил от этого, Аэлина сказала:
— Я хотела, чтобы этот огонь был для Маэвы.
— Я знаю. — такие простые слова, и все же это означало все — это понимание.
— Я хотела, чтобы все стало лучше. — она глубоко вздохнула. — Чтобы стерлось все это. Каждое воспоминание, кошмар и ложь.
— Это займет некоторое время, Аэлина. Научится противостоять этому, жить сквозь это.
— У меня нет времени
Его челюсть напряглась.
— Это еще предстоит выяснить.
Она не стала спорить. Не тогда, когда она призналась:
— Я хочу, чтобы все закончилось.
Он лежал совершенно неподвижно, давая ей возможность подумать, выговориться.
— Я хочу, чтобы с этим было покончено, — сказала она хрипло. — С этой войной, богами и Ключами, и Замком. Всем этим. — она потерла свои виски, отталкивая вес, затянувшееся пятно, которое не мог очистить огонь. — Я хочу поехать в Террасен, чтобы сразиться, а потом я хочу, чтобы это закончилось.
