Его рука отпустила поводья жеребца.
Он должен был это предвидеть.
Он просмотрел на звездное небо, на дремлющие земли за ним, на Лорда Севера над ним.
Что-то ударило его в сердце. Оборвалось и взревело снова.
Снова и снова, как будто молот бил по наковальне.
Другие бежали к нему.
Эта бушующая, огненная песня прозвучала ближе. Через него.
Через связь мэйтов. Через его душу.
Рев ярости и неповиновения.
Откуда-то снизу, Лоркан выдохнул:
— Рован.
Это было невозможно, совершенно невозможно, и все же…
— Север, — сказал Гавриэль, повернув своего мерина. — Волна пришла с севера.
От Доранеллы.
Маяк среди ночи. Сила, всколыхнувшая мир, как это было в Заливе Черепов.
Она была наполнена звуком, огнем и светом. Как будто она кричала, снова и снова:
А потом тишина. Как будто ее отрезали.
Погасили.
Он отказывался думать почему. Связь мэйтов осталась. Напряжённая до предела, но осталась.
Поэтому он послал по ней слова, с такой же надеждой и яростью и безграничной любовью, с какой он почувствовал ее.
Ответа не было. Ничего, кроме жужжащей тьмы, и Лорда Севера, сверкающего высоко, указывая на север. На нее.
Он увидел, что его спутники ждут приказаний.
Он открыл рот, чтобы озвучить их, но остановился. Передумал.
— Нам нужно отвлечь Маэву от Аэлины. — его голос прогрохотал над сонным жужжанием насекомых в травах. — Достаточно надолго, чтобы проникнуть в Доранеллу.
Ибо даже с тремя из них их может быть недостаточно, чтобы взять Маэву.
— Если она услышит, что мы приближаемся, — возразил Лоркан, — Маэва снова спрячет Аэлину, а не встретится с нами. Она не такая глупая.
Но Рован посмотрел на Элиду, леди Перранта широко открыла глаза.
— Я знаю, — сказал он, обдумывая свой план, такой же холодный и безжалостный, как сила в его жилах. — Тогда мы вытащим Маэву другой приманкой.
Глава 13
Паук сказал правду.
Прячась среди ледяных камней зубчатого горного пика, Манона и Тринадцать смотрели в небольшой проход.
В лагерь краснокрылых ведьм, место, подтвержденное Тенями всего час назад.
Манона оглянулась через плечо туда, где Дорин был почти невидим в снегу, а паук стоял в ее простой человеческой форме рядом с ним.
Бездонные глаза существа встретились с ее, сияя торжеством.
Хорошо. Сейрин, или как она там себя называла, могла остаться в живых. Куда это приведет их, она увидит. Ужасы, которые паук упомянул в Морате
Потом.
Манона просмотрела на темное синее небо. Никто из них не спросил, куда Манона улетела на Аброхасе несколько часов назад. И ни одна из ее Тринадцати теперь не спросила, куда она ушла, когда они следили за лагерем своих старых врагов.
— Семьдесят пять, которых мы можем видеть, — пробормотала Астерина, глядя на оживленный лагерь. — Что, черт возьми, они здесь делают?
Манона не знала. Тени не смогли ничего сказать.
Палатки окружали небольшие костры, и каждые несколько мгновений фигуры улетали и прибывали на метлах. Ее сердце гремело в груди.
Крошанки. Другая половина ее наследия.
— Мы двинемся по твоей команде, — сказала Соррель, осторожно подталкивая.
Манона вздрогнула, желая, чтобы снежный ветер помог ей быть холодной, непоколебимой во время нападения. И после этого.
— Никаких когтей или зубов, — приказала Манона Тринадцати. Затем она снова посмотрела через плечо на короля и паука. — Вы можете остаться здесь, если хотите.
Дорин одарил ее ленивой улыбкой.
— И пропустить все веселье? — тем не менее она заметила блеск в его глазах — понимание, которое, возможно, только он мог понять. То, что она собиралась противостоять не врагу, а, возможно, людям. Он слабо кивнул. — Мы все идем.
Манона только кивнула и встала. Тринадцать стояли рядом с ней.
Через несколько минут раздались крики.
Но Манона держала руки в воздухе, когда Аброхас приземлился на краю лагеря Крошанок, Тринадцать и их драконы позади нее, Веста, несущая как Дорина, так и паука.
Копья и стрелы и мечи были направлены на них.
Темноволосая ведьма прошла мимо вооруженной линии фронта, с тонким лезвием в руке, смотря на Манону.
Крошанки. Ее люди.
Теперь — сейчас самое время сказать речь, которую она запланировала. Чтобы освободить те слова, которые она держала в себе.
Астерина молча повернулась к ней.
Но губы Маноны не двигались.
Темноволосая не спускала своих карих глаз с Маноны. Над одним плечом блестел полированный деревянный посох. Не посох — метла. За красным плащом ведьмы мерцали золотые веточки.
Высокий титул, только он позволяет носить такие тонкие крепления. Большинство Крошанок использовали более простые металлы, самые бедные просто веревки.
— Какие интересные замены твоих железных метел, — сказала Крошанка. Остальные были такими же каменными, как и Тринадцать. Ведьма взглянула на то место, где Дорин сидел на верху с Вестой, вероятно, следя за всем. — И интересная компания, с которой ты прилетела. — уголки губ ведьмы слегка скривились. — До тех пор, пока вам не станет жаль делиться, Железнозубые.
Из груди Астерины вырвался рык.
Но ведьма узнала ее — или, по крайней мере, откуда она. Крошанка принюхалась к паутине. Глаза ее закрылись.
