— Знай, что люди потеряют больше, если ты не будешь бороться. Верь себе.
Но она не делала ничего безвредного. Не прямо… Она бы не пролила кровь.
— После того, как я увидела дракона… После того, как он увидел меня… я чувствовала себя отнюдь не так.
— А как?
Она чувствовала себя так, что её имя можно было произносить только шёпотом.
— Могущественной. Словно могла что-то сделать. Уничтожить страх в мире.
Финнеган придвинулся ближе.
— Это так плохо?
— Это делало меня безрассудным.
— Да. Думаю, безрассудные — единственные, кто что-то делает. Все безопасные и нормальные слишком заняты продумыванием всех возможных исходов.
Она с шумом выдохнула. Это хорошо. Её реальная власть. Может, опьянение — только первый шаг. Но что-то было в ней. Она не хотела этой магии, той, которая сжигала.
Она посмотрела на Финнегана через густые пряди волос.
— Крапива говорила, ты беспокоишься, что не получишь трон, ведь ты слишком безрассуден. Ты правда думаешь, что твоя сестра будет королевой?
Аврора не ожидала, что он позволит ей сменить тему разговора, но он лишь пожал плечами.
— Это возможно.
— Ты расстроен?
Он смотрел на неё, приподняв одну бровь.
— Что могу потерять наследство, потому что сестрица симпатичнее меня?
— Я имею в виду… — она поджала ноги, — если б у тебя был выбор, ты бы хотел быть королём?
Он смотрел на пламя в камине, сдвинув брови. Когда наконец-то ответил, то говорил медленно, будто думая над каждым словом:
— Есть вещи, которые нравятся мне в статусе принца, и мне кажется, что они остаются и у короля.
— И что же?
— Мне нравится власть. Нравится, что такие люди, как Айрис, должны быть вежливы, со мной, несмотря на их ненависть. Мне нравится то, что у меня есть, влияние. Но я не уверен, что хочу нести ответственность за благополучие каждого в этом королевстве. Мне нравится принимать решение за себя. И не уверен, что хочу делать это для всех.
— И это правда?
— Правда.
Она провела пальцами по земле, оставляя узоры на саже. Она могла видеть, что Финнеган краем глаза наблюдал за нею.
Он наклонился ближе. Казалось, она чувствовала вибрацию в воздухе каждого миллиметра между ними.
— Скажешь секрет взамен?
— Я думала, у меня нет от тебя секретов. Что ты всё обо мне знаешь.
— Докажи, что я неправ.
Она повернулась к нему лицом. Даже сидя она должна была откидывать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Она хотела быть честной. Хотела отдать ему какую-то часть себя, что бы это ни значило.
— Я не понимаю тебя. Вот мой секрет.
— Это небольшой секрет.
— Но правда. Я не могу понять тебя. Что ты делаешь.
— Потому что я так мил?
— Что-то вроде того.
Он ещё пах теплом и пеплом. И был так близко — достаточно близко, чтобы коснуться её после малейшего движения.
Когда он сказал, что ждал её поцелуя, она должна была сделать это прежде, чем он закончит говорить, чтобы увидеть его лицо. Она могла остановить все замечания, целуя его. Он бы смеялся, и она чувствовала бы рокот смеха у себя в горле. Но потом… он не смеялся бы. Положил бы руки ей на талию или на затылок, запутался бы в волосах. Ему пришлось бы наклониться, чтобы поцеловать её… Или, может быть, он поднимет её, усадит на стол. Будет смелее, чтобы вернуть себе власть.
Она посмотрела на его губы. Она могла сделать это сейчас. Порыв дракона, порыв магии — и сделать что-то самой впервые в жизни. Взять то, что она хочет.
Уголки его губ изогнулись. Губы, что целовали её в пыли башни, хотя она не помнила этого. Попытка построить союз потерпела неудачу. Он был не её любовью, если проклятие было правдой.
Она не могла поцеловать его. Ей надо уйти прежде, чем она сделает то, о чём будет жалеть.
— Я должна отдохнуть. Уже поздно.
Смех Финнегана рассказал ей всё, что она должна была знать. Он знал, что она думает. Знал, почему уходит.
Она встала и зашагала прочь, не сказав ни слова.
— Я хочу поцеловать Финнегана.
Крапива изогнула брови. Певица стояла в дверях своей комнаты, одетая для бала. Её красный шёлковый наряд прильнул к коже, светлый макияж сделал глаза ярче и глубже. Маленький дракон, который сиял рубинами, держал волосы.
— Это сюрприз для тебя? — спросила Крапива.
— Нет. — покачала головой Аврора. — Не знаю. Можно войти?
— Конечно, — Крапива шагнула в сторону. — что случилось?
— Ничего не случилось. Это половина проблемы. Мы говорили, и я… я хотела поцеловать его. Это было всё, о чём я могла думать.
— Тогда почему не поцеловала? Удовлетвори импульс хотя бы на время.
Аврора рассмеялась.
— Ты знаешь, что я не могу этого сделать.
— Почему нет? Ты хочешь, он хочет. Не вижу проблемы.
Аврора опустилась на кровать.
— Я не уверена, что должна ему доверять.
Крапива повернулась к зеркалу, добавляя штрихи губам.
— И ты должна ему доверять, чтобы поцеловать?
— Нет, я не знаю. Но я начинаю доверять ему.
— Ещё одно основание для поцелуя.
— Но я не могу! — и как пояснить? Она сама едва себя понимала. — Я должна быть разумной. Делать то, что лучше для Алиссайнии.
— А, как насчёт того, что лучше для тебя?
— Поцелуи с ним — не лучше для меня.
Крапива посмотрела на Аврору в зеркало.
— Это только поцелуй.
