— Они правы, — прошептала она. — Они во всём правы.
— Нет.
— Да. — Она подумала о Петрикоре, Тристане, Айрис, реверансах и улыбках, обвинениях в предательстве, маленькой девочки, что умерла от вишни, взятой из рук Авроры. Поцелуи с обещанным принцем, когда смотрели сотни. Люди болели за неё, а потом повернулись против неё, как только смогли. И гнев, что горел внутри неё, лишал огонь контроля. Она сглотнула. — Ты не понимаешь. Если б я выпустила всё, что чувствую, я бы сожгла город.
— Почему нет?
— Почему нет?! Почему бы не уничтожить весь город, убить в нём людей?
— Уничтожь короля. Сожги замок и проклятие. Или игнорируй их и делай то, что хочешь. Пользуйся магией. Ничто не мешает тебе, кроме себя самой.
— Нет. Я так не могу.
— Аврора, — мягко промолвил Финнеган. Он держал её за плечи, был всего в нескольких сантиметрах и убрал волосы с её лица. — Я знаю, что ты ищешь способы помочь Алиссайнии, но ты не должна. Не должна возвращаться. Ты слишком хороша для них. Почему бы просто их не отпустить?
— Потому что я не могу.
Но когда она лежала в постели в ту ночь, глядя на потолок, она начала сомневаться. Она не могла остановиться, представляя плакат, ненавистные слова разным почерком и презрение. Она так долго пыталась угодить людям в её королевстве, и так они реагировали, когда она не смогла соответствовать их ожиданием. Она волновалась о магии, беспокоилась о причинённом вреде, а они называли её убийцей.
Она пыталась выйти за Родрика за их надежды, а её называли шлюхой.
Они хвалили и любили её, надеясь, что она вернёт в мир магию, и она отшатнулась от идеи, что боялась того, что магия сделает, уверенная, что не сможет воскресить мечты. Но теперь она была магией, и они отшатнулись от неё, оскорбляли, обвиняли во всех своих бедах.
История Алиссайи вернулась к ней. Они не доверяли колдунье, что могла сделать так много силой мысли. Им никогда не будет достаточно. Она сжала руки. Ногти впились в ладони.
Она прежде не была для них ничем, кроме истории.
Аврора выскользнула из постели и вернулась в комнату для попыток. Заполнила ненавистью всё, дыхание было бешеным и отчаянным, гордая решимость о том, кем она может быть, вопреки всем желаниям и ожиданиям. Она сжала в груди силу, тянула нити, по кусочкам, пока свечи и камин не горел, пока огонь не пылал в руках и не пропадал от дыхания, пока пламя не кружилось вокруг неё, не тронув и один волосок. Сила была безумием. Нерушимой. Она посылала её и тянула обратно, гнев, печаль, волшебство заполняли каждый дюйм, пока она не почувствовала, какая это огромная часть её дышит, как кровь стучит по венам.
И, сжигая магию, она поняла, какой должна быть. Как могла воспользоваться магией, помочь и освободиться.
Просто история.
Она вошла в комнату Финнегана, когда солнце начало восходить. Он лежал без рубашки, и грудь мерно поднималась во сне.
— Финнеган, — сказала она тихо, и он испуганно проснулся. — Я готова.
Он моргнул, всё ещё сонный, сметая волосы с глаз.
— К чему ты готова?
— Давай найдём драконов.
Двадцать
Волосы Финнегана торчали в разных направлениях. Он провёл по ним ладонью, словно успокаивая, и уставился на неё.
— Что?
— Ты был прав. О драконах, об Алиссайнии. Я должна использовать их для атаки короля. Они будут меня ненавидеть. Я должна. Я должна заставить их ненавидеть.
— Рора, о чём ты?
— Они ненавидят меня. Уже ненавидят. Хотят мою силу, но боятся её. Боятся, что не смогут контролировать меня. И я не смогу это поменять. Никогда, — нет, если история Алиссайи правдива. — Так что мне нужны драконы. Я избавлю вас от них. А после отправлю их в Алиссайнию и всё остановлю. Остановлю короля.
— И станешь страшной королевой?
— Нет, — сказала Аврора. — Ничего тогда не изменится. Родрик, он уже помогает. Если он будет королём, я согласна. Они могут ненавидеть меня, а он будет героем.
— И что? Пусть они тебя убьют? — Финнеган выбрался из постели и встал перед нею.
— Я могу исчезнуть, — улыбка, казалось, заполнила всё тело Авроры. — Как Алиссайя. Родрик не будет меня преследовать. Я не буду Спящей Красавицей, я оставлю ответственность и буду делать то, что хочу.
Финнеган вновь провёл рукой по волосам.
— А как же Селестина? Её план?
— Она хотела этого. Хотела немного. Но ты прав. Даже если она меня создала ради связи с драконами, она меня не контролирует. Я использую магию ради добра, даже если люди меня за это возненавидят. Это всё, что я могу.
Финнеган рванулся вперёд, схватив её. В один головокружительный момент она подумала, что он её поцелует, но он лишь рассмеялся.
— Ты удивительна, Рора! — а после он подхватил её на руки и закружил, а она смеялась в восторге, цепляясь за него.
— Ты тоже удивителен, — сказала она, когда он поставил её на землю, и она чувствовала мгновение, что всё изменится, как тогда, когда целовал её — или она поцелует его, и они будут смеяться и мчаться дальше.
Но Финнеган отошёл и схватил рубашку со стула.
— Я свяжусь с Лукасом и мы отправимся на ту гору сегодня. На источник драконов, — он застёгивал пуговицы. — Дай мне пару часов, девушка-дракон, и мы посмотрим, что можно сделать.
