– А потом ты объявляешь, что собираешься на мне жениться. – Я, дрожа, покачала головой. – Что, скажи на милость, заставило тебя выдать такое оскорбление?
– Оскорбление? Да будет тебе, Поппи. В глубине души ты должна быть в восторге. Не всем выпадает удача стать настоящей принцессой.
– Я и близко…
Я захлопнула рот, осознав, что он на самом деле меня дразнит. Неужели это все какая-то грандиозная шутка?
– В Атлантии считается великой честью войти в лоно благородной правящей семьи, – продолжил он. – Думаю, ты понравишься моей матери.
– Мы не поженимся!
Я вскочила на ноги и вогнала нож глубоко в деревянный столик возле кровати. Рукоять завибрировала от удара.
– Еще одно подтверждение, что ты определенно понравишься моей матери, – пробормотал Хоук. В этот момент он был Хоуком.
Я слишком хорошо знаю этот задумчивый тон, и он сбил меня с толку. Только через несколько секунд я пришла в себя и вспомнила, что это просто очередная маска.
– Почему? Потому что на этот раз я не бросила его тебе в лицо?
– Ее, скорее всего, позабавит рассказ именно о том, как ты его бросила, – произнес он, и я сдвинула брови. – И она будет рада узнать, что ты способна проявить сдержанность.
– Я уже жалею, что проявила сдержанность.
Кастил засмеялся, тоже очень знакомо, но это был смех Кастила. Это его золотистые глаза казались такими обворожительными. Он одновременно Хоук и Кастил, но сейчас я имею дело с последним. Он наклонился вперед в кресле и опустил босые ступни на пол.
– Ты невероятно красива, когда злишься.
Я не хотела поддаваться лести и таять от такого странного комплимента.
– А ты такой невероятно ненормальный.
– Меня называли и похуже.
– Не сомневаюсь.
Я сложила руки на груди. Он поднялся с кресла, и на миг я немного потерялась при виде всей этой бронзовой кожи.
– О нашем будущем поговорим завтра…
– Не о чем разговаривать завтра, – оборвала я. – Мы не поженимся.
– Полагаю, после моих доводов отказать будет невозможно.
– Нет ничего невозможного.
– Посмотрим.
– Нет, мы… Что ты делаешь? – возмущенно спросила я, когда он направился к другой стороне кровати. – Что ты делаешь?
– Иду в кровать.
– Зачем? – Мой голос стал пронзительным.
Он выгнул бровь и отбросил одеяло.
– Спать.
– Спасибо, я это поняла. Но с чего ты вздумал спать в одной комнате, мало того – в одной постели со мной?
– Я уже объяснил, что это моя спальня.
– Тогда я найду другую комнату.
– Подходящих комнат больше нет, принцесса.
Я вцепилась в одеяло, напряженно соображая.
– Это неприлично. Я Дева. То есть была. Без разницы. Я воплощение приличия.
Он уставился на меня.
– Поппи, не считая того факта, что ты не воплощение приличия, все в крепости знают, что мы уже делили постель.
– Ну… это просто… – У меня пылало лицо. – Просто великолепно.
– Я не оставлю тебя одну.
– Я не собираюсь бежать, обещаю.
– Я надеюсь, ты не считаешь, что я настолько глуп, чтобы верить твоим клятвам? – Кастил взял довольно плоскую подушку и взбил ее. – Поэтому здесь буду либо я, либо Киеран. Ты предпочитаешь его? Если так, я его позову. – Он бросил подушку в изголовье. – Но просто чтобы ты знала: он часто спит в облике вольвена и имеет привычку брыкаться во сне.
Я медленно приоткрыла губы.
– Что? Погоди. Не нужно мне это объяснять. Я не хочу Киерана.
Его легкая улыбка – воплощение коварства.
– Ты хочешь меня.
– Я не это сказала. Ты можешь спать на полу.
– Я не буду спать на полу. И, предупреждая твои слова, ты тоже. – С вызывающей зависть грацией он скользнул в постель. – Неважно, что ты обо мне думаешь и что знаешь, но, надеюсь, ты понимаешь, что я не буду заставлять тебя ни силой, ни принуждением. Я никогда не буду делать то, чего ты не хочешь, и не только потому, что знаю, каково это, – произнес он ровным тоном, и у меня сжалось сердце. – А потому что я никогда таким не был.
– Я не думаю, что ты будешь делать что-то подобное, – быстро сказала я. – Что они с тобой делали?
Я не хотела знать. Мне… нужно знать.
– Поппи, об этом я в самом деле не хочу рассказывать.
Открыла рот и тут же закрыла. Я могу это понять. Отнестись с уважением.
Я не стала настаивать и вспомнила, как Киеран говорил о том, что с принцем я в безопасности. К несчастью, я также вспомнила, какой эффект оказала его кровь и как я практически умоляла его прикоснуться ко мне.
Не самое лучшее воспоминание.
Хотя Кастил отказался. Он с легкостью мог воспользоваться ситуацией. но что он тогда сказал? Что он не хороший человек, но пытается быть таким. Я вспомнила стыд, который ощутила от него. Он был одновременно злодеем и героем, чудовищем и убийцей чудовищ.
Но я не боюсь, что он что-нибудь сделает со мной. Я больше боюсь себя – меня пугает то, как сильно колотится мое сердце. В ночь, которую мы провели вместе, засыпать в его объятиях было… было так же прекрасно, как и то, что случилось между нами перед этим.
Только это не было настоящим.
