Я хотела возразить, но тут к нам торопливо подошла пожилая женщина в белом фартуке поверх светло-желтого платья. Она несла две тарелки, и от запаха еды мой желудок опять напомнил о себе. Женщина поставила перед нами тарелки, наполненные картофельным пюре и жареным мясом, по краям лежали масляные булочки. Как можно незаметнее я заглянула ей в глаза, чтобы определить цвет. Они были карими, и ни намека на золото.
– Спасибо, – сказала я.
Она лишь хмыкнула в знак того, что услышала меня, но когда ее поблагодарил Киеран, он получил в ответ теплую улыбку и любезное «спасибо». Я поджала губы, но решила, что меня это не беспокоит, схватила вилку и принялась набивать рот картофелем. Хотя для меня очень необычно даже смотреть кому-то в лицо, или то, что смотрят на меня, или обмениваться самыми простыми любезностями. Картофель на языке превратился в опилки, и я предположила, что ее реакция меня все же беспокоит. Чуть-чуть.
Я глянула на Киерана. Ему дали не только вилку, но и нож. Я прищурилась. Этот нож был немного тоньше, но гораздо острее моего жалкого лезвия.
Покончив с картофелем, я вернулась к расспросам.
– Она смертная, правда? Женщина, которая принесла нам еду.
Он кивнул, нарезая жареное мясо на аккуратные кусочки, на вид совершенно одинакового размера.
– Да.
Тогда эта смертная из Солиса должна быть Последовательницей. Когда-то я задавалась вопросом, какие жизненные тяготы должны перенести люди, чтобы переметнуться на сторону Темного и павшего королевства. Но это было до того, как я узнала правду. Теперь я задаюсь вопросом, благодаря каким жизненным тяготам узнала правду она.
– Все здешние люди собираются уехать в Атлантию? – спросила я.
– Вижу, ты сложила два и два.
– У меня на это хватает ума.
Он поднял бровь.
– Значит, я права? Почему они уезжают?
– А кто захочет остаться под властью Вознесшихся?
Что ж, достаточно веская причина.
– Но почему сейчас?
– Рано или поздно Вознесшиеся обнаружат, что Дева пропала, и отправятся тебя искать. Они придут сюда. А в Новом Пристанище слишком много наших сторонников.
Я подняла взгляд к очагу, возле которого уже никого не было, и подумала о полных жильцов домах на улице, по которой мы ехали сюда.
– Сколько здесь живет людей?
– Несколько сотен.
– Для них есть место в Атлантии?
Он перевел взгляд на меня, и я почувствовала, как он размышляет над тем, что мне известно о их проблемах с землями.
– Мы найдем место.
У меня сложилось впечатление, что это не так просто. Я хотела спросить, что будет, если они не смогут уехать вовремя, но осеклась. Это не мое дело. Их проблемы меня не касаются.
Наконец, лет через десять, Киеран закончил резать мясо.
– Можно мне нож? Если ты закончил, конечно. Не уверена, но мне кажется, что последний кусочек чуть крупнее остальных.
Он медленно смерил меня взглядом.
– Хочешь, я сам для тебя нарежу?
– Хочешь, я столкну тебя со скамьи?
Он рассмеялся.
– Кас был прав. Ты невероятно неистовая.
– Вовсе нет. – Я направила на него вилку. – Просто я не маленькая и не нуждаюсь в том, чтобы кто-то резал для меня мясо.
– Ага.
Киеран протянул нож, и я взяла, пока он не передумал.
У меня ушло гораздо меньше времени на то, чтобы нарезать нежное мясо, но нож я не вернула. Оставила его в левой руке, пока накалывала еду вилкой.
– А где все?
– Полагаю, живут своей жизнью, – с легкой завистью изрек он.
Я стрельнула в него мрачным взглядом, но не утратила присутствия духа.
– Впрочем, неважно, – протянула я и вернулась к тому, о чем мы говорили перед тем, как наткнулись на Аластира. – Как вы называете тех, в ком есть кровь смертных? Полуатлантианцами? Как бы ты меня назвал?
– Атлантианкой.
– Правда? – Я взяла булочку. – Так возникнет путаница.
– Не для меня.
Я закатила глаза, откусила кусочек и чуть не застонала. Булочка оказалась такой масляной, с каким-то сладковатым вкусом, который я не смогла определить. Что бы это ни было, она восхитительна.
– Атлантианец не определяется количеством крови, – пояснил Киеран. – Первичные не считаются более важными, чем те, кто таковыми не является.
Я не очень-то этому поверила: первичные могущественнее, живут дольше, и они созданы детьми богов.
– А перевертыши тоже живут долго? Полагаю, вольвены – да.
– Да, мы живем долго. – Он вздохнул и взял чашку. – И перевертыши тоже.
– Какова их обычная продолжительность жизни?
Я взяла салфетку, вытерла пальцы и достала из ножен свой испорченный нож.
– Дольше, чем ты можешь постичь.
Киеран медленно жевал, глядя прямо перед собой.
– Я могу постичь долгое время. Вознесшиеся живут вечно. Атлантианцы – ну, представители первичной линии – тоже практически вечно.
Я положила погнутый нож на стол, а целый сунула в ножны.
– Никто не живет вечно, – возразил Киеран. – Убить можно кого угодно, если хорошо постараться.
Чрезвычайно гордая собой, я наколола на вилку кусочек мяса.
– Не сомневаюсь.
– Но как бы ты ни старалась с ножом, который только что стащила, ты не сможешь убить им Кастила.
Я сделала большие глаза и повернулась к нему.
– Я и не собираюсь убивать его этим ножом.
