– Боги, – прошептала я. – Его держали в плену…
– Пять десятилетий, – сказал Киеран.
– И ты… ты все это время болел?
Он кивнул.
– Его брат… принц Малик тоже связан?
На лице Киерана появилось жесткое выражение, которое сразу исчезло.
– Вольвен, с которым он был связан, погиб при попытке его освободить.
Я выпрямилась и провела руками по лицу.
– А что случится, если он умрет? Если ты умрешь?
– Если один из нас умрет, то другой ослабеет, но в конце концов восстановится.
– Так вот для чего служат узы? Чтобы передавать энергию, когда она нужна?
Он кивнул.
– Узы – это клятва, которая требует повиноваться и защищать, даже ценой собственной жизни. Нет ничего сильнее этих уз.
– И он сделает то же самое для тебя?
– Да. Это не обязательно, но так поступят все первичные, которые связаны узами.
Я обдумала услышанное и аккуратно закрыла книгу с записями.
– Когда началось такое связывание?
– С богов. Когда на этой земле родились их первые дети – божества, – они призвали диких волков кийу и даровали им смертный облик, чтобы те могли служить защитниками и проводниками в этом неведомом богам мире. Эти волки стали первыми вольвенами. Со временем, когда первичных стало больше, чем божеств, узы распространились на них.
Он наклонился вперед, уложив руки на колени.
– Не все первичные связаны. Делано, например, не связан ни с кем из первичных.
– А родители Кастила?
– Их вольвены погибли на войне.
– Боги, – прошептала я. – А Аластир? Он не связан?
– Был связан до войны, – только и сказал Киеран, и этого было достаточно, чтобы я поняла: его первичный не выжил. – Теперь узы создают редко. Для вольвенов они не обязательны, и многие просто предпочитают не связываться. И даже если бы этот обычай сохранился, вольвенов просто слишком мало для его широкого применения.
– Из-за войны?
Киеран кивнул.
Я прислонилась затылком к спинке стула.
– Именно поэтому вольвены громче всех требуют вернуть земли?
– Да.
– Они хотят не войны. – Я уставилась в потолок. – Они хотят возмездия.
Он ничего не сказал, но ответа и не требовалось – я его уже знаю.
– А ты? – спросила я. – Ты чего хочешь?
– Я хочу того же, что и Кастил.
– Из-за связи? – Я выгнула бровь.
– Из-за того, что война – это самая крайняя мера. И если дело дойдет до нее, то мне, как и Кастилу, придется взять меч, но я надеюсь, что этого не будет.
– Я тоже, – прошептала я, и мои мысли унеслись прочь. – Ты видел кровавое дерево?
– Да.
– Говорят, это предзнаменование великих перемен. Аластир сказал, что, возможно, оно имеет отношение к нашему браку с Кастилом. – Я вспомнила его первую реакцию. – А ты считаешь, что это предостережение?
Он встретился со мной взглядом.
– Думаю, он прав. Ваш брак принесет перемены обоим королевствам, тем или иным образом.
Тем или иным образом. Независимо от того, предотвратим мы войну или потерпим неудачу. Я поежилась. Потом мы оба целую вечность молчали. Наконец я встала и сказала:
– Я хочу кое-что сделать.
Киеран пристально посмотрел на меня и поднялся.
– Веди.
Мы покинули библиотеку и направились по коридору к общим помещениям. Встречные обходили нас по широкой дуге, и я чувствовала, что на нас смотрят, – кто-то бросал короткий взгляд, кто-то пялился долго. Даже не открывая чутье, я знала, что некоторые взгляды выражают недоверие. Уже должны были разнестись слухи о том, что я сегодня сделала.
Я шла с высоко поднятой головой, пока люди шептались. Если Киеран их слышал, то не подавал виду. Мы вышли во двор. Небо с приближением ночи приобрело фиолетовые и темно-синие оттенки. Не желая видеть кровавое дерево, я не смотрела в сторону конюшни. Ветер стих, и единственным звуком был хруст снега под сапогами.
В молчании мы отправились в лес, к подземному залу с именами. Киеран ничего не сказал, когда я взяла зубило с молотком и несколько минут искала свободное место. Новые имена были высечены слева от входа, на середине стены, и в углублениях еще оставалась каменная пыль.
Последним именем было «Ренферн Октис».
С ноющим сердцем я прочитала имя и даты под ним. Ему было всего одиннадцать.
Одиннадцать.
Я приставила зубило к стене и, ударяя по нему молотком, высекла имя, а потом еще два. Последнее – после некоторых раздумий. Дат рождения я не знала и добавила только даты смерти.
Госпожа Тулис.
Ее сын, Тобиас.
А затем я высекла на стене имя господина Тулиса. Может, он погиб не от рук Вознесшихся, но это они привели его к смерти.
«Как?..»
Мама!
Я резко села. В горле застрял крик. Я вслепую протянула руку к тумбочке и шарила по ней, пока не наткнулась на рукоятку кинжала.
– Поппи, – послышался хриплый со сна голос Кастила.
Я вздрогнула. Когда он вернулся? Должно быть, я тогда я уже спала.
– Кошмарный сон?
Я тяжело сглотнула и кивнула, закрыв глаза. И сразу передо мной возникло искаженное ужасом лицо мамы, боль в ее глазах. Так много крови – она текла спереди по ее платью, из раны в груди. Не от укуса. Не…
В груди защемило так сильно, что весь воздух вылетел из легких. Я распахнула глаза и готова была поклясться, что слышала крики. Не пронзительный визг, а крики, и запах… запах горящего дерева.
