Это добрая сказка с удивительными приключениями, волшебными превращениями, злой волшебницей, благородным Королем и зачарованным королевством. Чудеса, происходящие с обычным мальчиком Алешей, начинаются прямо за порогом его дома. В сказке немало опасностей и даже страхов, но мальчик с честью их преодолеет и вернется домой.
В первый раз Алёшка увидел эту девчонку в субботу. У Алёшки болело горло, и мама позволила не ходить в школу.
«Вот бы всегда болело горло, — мечтательно подумал Алёшка. — Была бы жизнь…»
— Сиди дома, пей тёплое молоко и никуда не выходи, — сказала мама, поцеловала Алёшку и ушла. Хлопнула дверь.
Алёшка подошёл к окну посмотреть, как мама пойдёт через двор. И заодно посмотреть, начали ломать старый дом напротив или ещё нет. Всех жильцов из дома уже давно выселили. Только на втором этаже по вечерам светилось одно окно таинственным голубым светом.
Вот тут-то всё и началось. Потому что вдруг отворилось окно на втором этаже, и оттуда выглянула она. Эта девчонка.
Раньше Алёшка не знал, что у него есть сердце. То есть знать-то он знал, просто не чувствовал. А тут вдруг в груди что-то забилось, затрепетало.
Никогда Алёшка не видел таких девчонок. Лицо у неё было нежное, почти прозрачное, словно из розового стекла. Золотистые волосы, как лепестки цветка, падали на чистый лоб и локонами рассыпались по плечам. А глаза… Они были даже слишком большие и совсем-совсем синие.
«Наверное, принцесса, — замирая, подумал Алёшка. — Нет, чего это я! Принцессы — это в книжках и ещё в кино…»
Вдруг девчонка отшатнулась от окна, будто кто-то её окликнул из глубины комнаты или дёрнул за руку.
Вместо неё из окна выглянула безобразная старуха. Злобно, жадно уставилась на Алёшку.
«У, ведьма страшенная», — подумал Алёшка. Длинный нос старухи нависал над узкими синими губами. Лицо тёмное, словно закопчённое. Один глаз пустой, мёртвый. Другой пылал, как багровый раскалённый уголь. Старуха кивнула всклокоченной головой и резко захлопнула окно.
Алёшка так и замер, собрав одной рукой тюлевую занавеску.
Очень скоро дверь подъезда распахнулась, и выбежала та же девчонка.
На ней было длинное белое платье без рукавов, высоко подвязанное золотой шёлковой лентой.
Алёшке показалось, что на её ресницах сверкают слёзы. И правда, девчонка не то вздохнула, не то всхлипнула и провела ладонью под носом.
Вдруг из её руки выпорхнул маленький белый квадратик бумаги. Он плавно упал на дорожку возле скамейки. И тут девчонка посмотрела на Алёшку, прямо на Алёшку, честное слово. И сейчас же бегом бросилась к воротам.
«Мама велела сидеть дома», — подумал Алёшка, скатываясь с лестницы.
Он сунул руки в карманы и вразвалочку направился к скамейке, заодно отшвырнув ногой продавленный полосатый мяч. Хвать — и поднял записку.
Как Алёшка вернулся домой, он не помнил. Записка жгла ему руку. Он развернул её и прочёл торопливо, вкось написанные слова: «Когда пробьёт двенадцать часов, залезай ко мне в окно. Тётки дома не будет. Я тебя жду. Елена».
Вот что было написано в записке. Алёшка задохнулся. Что-то стеснилось в груди, когда он снова посмотрел на слово «жду».
Держа записку в руке, Алёшка снова подошёл к окну. Девчонка бежала через двор, и батон белого хлеба в целлофановом пакете бил её по ногам. Мелькнуло длинное белое платье, золотые волосы. Дверь подъезда захлопнулась.
Зазвонил телефон.
— Алёшенька! — голос у мамы был какой-то виноватый. — Ничего, если я у тёти Вари переночую? Совсем забыла, малыш, у неё сегодня день рождения. Как ты там без меня, справишься? Котлеты в холодильнике.
— Справлюсь, — хрипло ответил Алёшка.
— Ты что? — подозрительно спросила мама.
— Нормально. Я телевизор посмотрю, — стараясь, чтобы голос звучал как обычно, ответил Алёшка.
— Ладно. Только недолго. Ну, давай щёчку. Чмок! — так мама всегда кончала разговор по телефону.
Алёшка сидел и нарочно не зажигал свет. Ему казалось, в темноте время идёт быстрей.
Десять часов. Ох! От десяти до одиннадцати время тянулось так, что казалось, прошла неделя. Маятник качался, а стрелки совсем не двигались.
Наконец-то! Часы гулко пробили двенадцать раз.
Алёшка выбежал во двор. Пусто, ни души. Только вдалеке за липами гулял высокий дяденька с какой-то ерундой на поводке. Но и он скоро ушёл. Несколько кошек, тощих, плоских, стрельнуло с помоечных бачков в разные стороны.
Интересно, как он залезет в окно? Всё-таки второй этаж…
И вдруг… он увидел: из окна Елены спускается вниз тонкая серебристая лестница.
Вот это да! Алёшка взялся за перекладину. Холодная, но, похоже, крепкая.
Алёшка начал подниматься по лестнице, и тёмное окно само собой отворилось ему навстречу.
Алёшка перелез через подоконник. Свеча! На столе горела свеча. Пламя гибко наклонялось и трепетало от сквозняка. Елена стояла возле стола. Золотистые отблески ходили по её лицу. Она была так красива, что Алёшка на миг даже задохнулся.
— Ты! — тихо сказала Елена и посмотрела на него. Алёшке показалось, что его окутало голубое тёплое облако. — Не побоялся…
Елена поправила чуть наклонившуюся свечу, и тут Алёшка увидел тёмный синяк с кровоподтёком на её тонкой, нежной руке.
— Она тебя бьёт? Тётка?.. — ужаснулся Алёшка.
Елена молча отвернулась, пряча лицо. Сердце у Алёшки сжалось.
