– Вы дали ему «Чернушную азбуку»? – спросил Стивен. – Эдварда Гори? Ой, я вас просто обожаю, – признался он Рут.
Пока Стивен читал книгу вслух, Жан Ги отвел Мирну в сторону.
– Мы нашли письмо, – прошептал он.
– В развалинах дома?
– Да. Порванное и грязное. Именно с тем текстом, о котором говорила Кейти Берк. Написано от руки, хотя конверт, судя по всему, надписан баронессой. В письме она просит Энтони разделить состояние, если суд присудит его Баумгартнерам.
– Спасибо, что сказал, – поблагодарила его Мирна.
Анни перехватила взгляд мужа. Жан Ги сделал глубокий вдох, потом, извинившись перед Мирной, подошел к тестю:
– Хочу пожелать Оноре доброй ночи. Не хочешь со мной? Это избавит нас от приготовления обеда.
– Уж лучше после обеда, чтобы не мыть посуду, – сказал Арман, но пошел за Жаном Ги в их комнату.
Выходя из гостиной, он увидел, что Анни взяла Рейн-Мари под руку, увела в кабинет и закрыла дверь.
– Ты почему не согласился на работу, которую тебе предлагали? – спросил Жан Ги, когда закрыл дверь спальни.
День назад Гамаш, позвонив Рейн-Мари и рассказав ей о разговоре с премьером, сообщил о решении дисциплинарного комитета. Потом он позвонил Жану Ги и сказал ему, что его попросили подать в отставку с поста главы Квебекской полиции.
Что он и сделал. Арман заранее подготовил письмо, и оно лежало у него в нагрудном кармане.
– Ты мне сказал об отставке, – сказал Жан Ги шепотом, чтобы не разбудить сына. – Но ты не сказал, что тебе предложили назад твою прежнюю должность. Главы отдела по расследованию убийств.
– Верно, – сказал Гамаш. – Мне сделали формальное предложение. Я его никогда не собирался принимать.
– Из-за Лакост?
– Non. Я поставил условием моей отставки назначение Изабель суперинтендантом по расследованию тяжких преступлений. Пост останется за ней, пока она окончательно не выздоровеет. Ты знаешь, что они начали бумажную работу по удочерению девочки?
– Нет, я не слышал. Вот здорово!
Бовуар сел на край кровати и посмотрел в люльку, где крепко спал Оноре. Потом глубоко вздохнул.
– Думаю, она согласится. Она нужна Sûreté.
– Sûreté нужен ты, шеф. Значит, если Изабель ни при чем, то почему отказываться от поста старшего инспектора отдела? Самолюбие?
Гамаш рассмеялся и хлопнул Бовуара по коленке:
– Ты все же знаешь меня получше, сынок.
– Тогда почему?
– Ты знаешь почему. Это твоя работа. Твой отдел. Ты более чем готов. Ты – старший инспектор Бовуар, глава отдела по расследованию убийств. И ничто не может порадовать меня больше. – Улыбка сошла с его лица, он посмотрел на зятя серьезным взглядом. – Или вызвать у меня большую гордость.
– Прими это предложение.
– Почему? – спросил Гамаш; его глаза, разглядывавшие Жана Ги, чуть прищурились.
– Потому что я ухожу.
Он увидел свою подпись, поставленную второпях, чтобы не передумать. Подпись, поставленную на бумагах, которые ему подвинули по полированной столешнице.
– Я принял предложение «Джи-эйч-эс инжиниринг». Глава отдела стратегического планирования.
Наступила долгая пауза, оборванная словами:
– Понятно.
– Извини. Хотел сказать тебе раньше, но не мог найти подходящего времени.
– Нет-нет, я понимаю. Правда понимаю, Жан Ги. У тебя семья, в первую очередь ты должен думать о ней.
– Дело не только в этом. Последние несколько лет были такими жестокими, шеф. А потом, когда тебя отстраняют и расследуют твои же коллеги… Это слишком. Я люблю свою работу, но я устал. Устал от смертей. От убийств.
Они сидели молча, глядя на спящего ребенка. Слыша его тихое дыхание. Вдыхали запах Оноре.
– Настало время жить, – сказал Арман. – Ты сделал больше, что кто-либо мог у тебя просить. Больше, чем мог просить или ждать я. Ты поступаешь правильно. Посмотри на меня.
Жан Ги оторвал глаза от люльки и посмотрел на Армана. И увидел улыбку, которая началась у рта тестя и вобрала в себя все морщинки на его лице вплоть до самых глаз.
– Я рад за тебя. Ты сообщил мне замечательную новость.
И Жан Ги увидел его искреннюю радость.
– И еще одно… – сказал Бовуар.
– Oui?
– Эта работа в Париже.
– Да-а, – протянул Арман.
– Значит, вот она – знаменитая картина, – произнес Стивен, садясь рядом с Рут и показывая на произведение Клары.
– Нет, это «Три грации», – пояснила Рут. – На той, копия которой была у баронессы, одна только я.
– Дева Мария, – сказала Клара.
– Дева Мария в моем образе, – добавила Рут.
– Наоборот, – возразила Клара.
– Вот и ты, – сказал Габри возвратившемуся Жану Ги. – Наш маленький мальчик выучил уже какие-нибудь новые слова? Говно? Жопа?
– Нет, он спит. Дед поправляет на нем одеяло, – ответил Жан Ги.
Он положил в тарелку порцию тушенки и картофельного пюре со сметаной, протянул Анни.
– И бабушка ушла помогать, – сказала Анни, беря тарелку и перехватывая его взгляд.
– Как ты? – спросил Арман у Рейн-Мари.
Она закрыла дверь и положила ладонь на спину Гамаша, который держал спящего ребенка.
