– Маш, ты домой, да? Нам по пути, давай я тебя провожу…
– Коль, знаешь… Мне… надо еще… в общем… – на ходу стала придумывать отмазку, – заехать к двоюродной сестре.
– Именно сегодня? – его голос стал до боли грустный, – жаль, посмотри какой сегодня классный день, я хотел…
– Понимаешь, очень надо… у нее есть книги, которые мне помогут подготовиться к экзаменам, – я постаралась вложить в голос всю нежность, на которую была способна, но меня уже начинало дергать, – я тебе обязательно позвоню как приеду, хорошо?
– И мы пойдем прогуляемся? Да? – парень засиял, как начищенный самовар, хотя я даже головой еще не кивнула, – Маш, я как раз собирался с тобой поговорить…
"Только этого мне не хватало, для полного счастья. Нет уж, милый мой, оставим все, как есть. Мне и так кажется, что я не слишком легко живу, а еще ощущать, что на мне висишь ты… Нет, нет и нет. Не хочу."
– Вот и поговорим. Отлично, пока, – я развернулась, но он схватил меня за руку.
– Маш, я тебя провожу хотя бы до автобуса. Ладно, – это скорее была не просьба, а решение, которое обжалованию не подлежит. Надо же, оказывается и в его голосе может проскользнуть нотка железной твердости.
– Коля, я спокойненько дойду сама, тут ведь не далеко? А ты, наверное, занят, спешишь…
– Нет! У меня полно свободного времени и я с удовольствием с тобой пройдусь до автобуса. Возражений не принимаю. Пошли.
Черт, вот те на. Теперь еще придется куда-нибудь ехать. Нет, сегодня явно не мой день.
Мы медленно пошли через парк. Я специально спрятала руки в карманы, чтобы он не делал попыток взять меня за руку. Не хочу! Колька мне что-то рассказывал про школу, про свой класс, про учителей, про то, что если он не сдаст экзамены, то лучше умереть, даже если будет четверка. Тогда ведь он не получит медаль и можно будет сказать, что в тот день, я видела его в последний раз. Нет, блефует. Во-первых… вот в ком я уверена больше всего, так это именно в нем. Нет, то, что пятерка у него будет, может сомневаться лишь слабоумный. Он же сутки напролет проводит за учебниками и, кажется, даже во сне решает формулы на английском и немецком языках. Это же давно известная истина и понятна даже первокласснику, но только не Николаю Семенову. Отсюда следует вывод, что единственное ради чего живет этот школьник – медаль. А если не сумеет отстоять свою честь на экзаменах? Жизнь загублена, так толком и не начавшись и все, что ему светит это мытье полов в средней руки придорожной кафешке. Нет, он сдаст. Это могу сказать вам я, Мария Черепашка. Слишком хорошо я знаю этого меланхоличного. Скорее вопрос стоит в моих будущих результатах, хоть на тройку-то, но вытяну?
Вот так мы и дошли до остановки. Тут же подошел автобус. "Хоть в чем-то мне сегодня везет." Быстро прыгнув на подножку, пока Коля не очухался и не полез чмокать меня в щечку меня на прощанье, и помахала ему ручкой.
Вы, наверное, думаете: вот почему я так не жалую этого Колю, но столько могу ему позволить, ну, там, за ручку взять, поцеловать в щечку… и то, на прощанье, нет, конечно же, это не из-за экзаменов. Раньше, где-то в середине года, мы с ним встречались. Все бы ничего, но я быстро поняла, это не то, что искала. Уж очень он предсказуемый, не догадливый, никогда не сделает первого шага, слишком пассивен. Если хочется сюрприза, то нужно дать ему исчерпывающие указания: во сколько и где стоять, что держать в руке и откуда именно неожиданно выпрыгнуть, а иначе ни за что не дождешься и сам никогда не догадается.
Нет, конечно, может через несколько лет этот умник и измениться, институт сделает из него человека, но это будет не скоро. А мне-то надо сейчас! Многие девчонки просто сошли на нет, зеленели от любопытства и зависти. То и дело слышала: "Машечка, скажи, как тебе удалось закадрить медалиста?! Он был таким жадным, неразговорчивым, тихим, все время ходил особняком. Ты просто сделала из него человека (это я-то оказывается!), и списывать дает, и шутит, и со всеми такой милый, общительный, просто душка. Как тебе это удалось? Поделись секретом". Как удалось, как удалось, не знаю, особых усилий не прилагала, а вот как теперь отделаться от этой «душки», ума не приложу. Я по натуре мягкосердечная, и прямым текстом послать не могу, поэтому можете меня считать великой мученицей Марией Черепашкой. Но мягкая, я только в делах сердечных, а если кто посмеет обидеть, то сам же об этом и пожалеет. Если надо, то могу постоять за себя, не хуже любого мальчишки. Что порой и не нравиться представителям противоположного пола. Вот и Колька: все замечательно, а отшить не могу, хоть режьте. Хорошо хоть последний год учимся, а там разбежимся по разным институтам… Ой, дожить бы до этого дня.
