– Разберут, папа. – Джулия озорно улыбнулась отцу. – Нам задали совсем немного, потому что все знали, что сегодня мы отмечаем День Гая Фокса.[2] Тамсин сейчас заедет за мной. Мы идем в гости к скаутам. Привет, мистер Фербенк! – Она улыбнулась Генри и вновь склонилась над тетрадью так низко, что ее светлые волосы почти закрыли ей лицо. Генри улыбнулся.
– А я надеялся, что меня тоже пригласили на фейерверк! – сказал он, принимая из рук Питера стакан с джином. – Нет даже бенгальских огней?
– Искры и так летят во все стороны, того и гляди, вспыхнет... – мрачно ответил Питер. Было ясно, что имеется в виду вовсе не праздничный фейерверк. – Эм знает, что я не одобряю эту затею. Не наше это дело.
– Па, ты о чем? – Джулия подняла голову, сразу почувствовав, что запахло секретами взрослых. – Все, хватит. Больше никакой глупой математики и географии на сегодня. А что происходит? Вы говорите о тете Клер? – Она присела на подлокотник кресла рядом с Генри.
Эмма сердито посмотрела на дочь.
– Джулия, сколько раз тебя просили не вмешиваться в разговоры старших. Иди собирайся. Отец Тамсин может заехать за тобой в любую минуту.
– И ради Бога, будь осторожна с фейерверками. – Питер повернулся к ней. – Надеюсь, скауты все организовали как надо.
– Да. Я все проверила. В противном случае я не пустила бы ее. – Эмма пыталась скрыть свое раздражение. – Джулия, после фейерверка ты останешься ночевать у Тамсин? – Она поцеловала дочь в лоб. – Тогда возьми свои учебники, дорогая. Они тебе понадобятся завтра в школе. Желаю хорошо провести время.
Наконец закутанная в пальто и шарф Джулия с сумкой через плечо вышла к машине и села радом со своей лучшей подружкой. Проводив ее, Эмма вернулась в гостиную.
– Простите, – извинилась она за дочь. – Она невольно слышит все наши разговоры.
– Этот ребенок становится смышленым не по годам. – Питер уселся в глубокое кресло у радиатора. – Боже! Ну и денек сегодня выдался! В офисе был настоящий бедлам, я вконец вымотался, а тут еще надо разбираться в семейных проблемах родственников моей жены.
Эмма смущенно посмотрела на гостя.
– Извини, Генри. Это он хочет сказать: «Спасибо, что пришел» и «Я очень рад тебя видеть».
Тот усмехнулся.
– Благодарю за перевод. Слушай, я долго не задержусь. У меня тоже был трудный день – в нашей части «китайской стены». Пол сегодня не пришел в контору, и старик был в скверном настроении.
– Не пришел? – Эмма нахмурилась. – Но почему?
– Понятия не имею. Кажется, этого не знает никто. Бросив взгляд на мужа, Эмма села на диван.
– Я как раз хотела поговорить о Поле. Мы все одна семья, и ты почти что член нашей семьи. – Она наклонилась и чмокнула его в щеку. – Это все ради Клер. Мы беспокоимся за нее.
Генри поднес к губам стакан с джином.
– Вчера мы вместе ужинали, и мне показалось, что у нее все в порядке, – осторожно произнес он.
– Ты в этом уверен? – переспросила Эмма.
Генри пожал плечами.
– Она выглядела вполне счастливой. Пол подарил ей прекрасные сапфиры...
– Сапфиры?! – Питер удивленно уставился на него. – Я считал, у Пола серьезные проблемы с деньгами.
Последовало секундное замешательство, потом Генри вздохнул.
– Да, – сказал он. – Я тоже так считал.
– Не может быть, чтобы она передумала насчет Данкерна! – Эмма перевела взгляд с мужа на Генри и обратно. – Она не могла этого сделать.
– Нет, не передумала. – Генри допил джин и поставил стакан. Он смущенно посмотрел на Эмму. – Но Пол по-прежнему настаивает, чтобы она изменила свое решение; по крайней мере, так было на прошлой неделе. – Он задумался, следует ли ему рассказывать о своей поездке в Суффолк, но в конце концов решил промолчать. Если Клер хочет, чтобы Эмма об этом узнала, пусть сама ей расскажет. – Не думаю, что с тех пор что-либо изменилось. Пол испытывает давление с двух сторон. Ему определенно нужны деньги, мы все это знаем, и к тому же на него давит Каммин из «Сигмы», настаивая на продаже Данкерна.
– Каммин? – Эмма нахмурилась, услышав знакомую фамилию.
Генри кивнул.
– Рекс Каммин – президент английского филиала «Сигмы», нефтяного консорциума, который хочет приобрести Данкерн.
Эмма порывисто поднялась на ноги. Лицо ее побледнело.
– Что случилось, Эм? – Питер пристально посмотрел на жену. – Ты знаешь этого Каммина?
Эмма, не ответив, налила себе джина; бутылка тихонько звякнул о край стакана. Потом она с несколько натянутой улыбкой повернулась к нему:
– Да, я его знаю. Вот негодяй! Он – крестный отец Дайаны Уорбойз или что-то вроде этого. Это она нас познакомила. Я давно хотела посмотреть один спектакль, а у него как раз был лишний билет. Ты в это время куда-то уезжал... – Она тяжело вздохнула. – Он расспрашивал меня о Поле и Клер. – Эмма понизила голос почти до шепота. – Он очень интересовался ими. Я думала, он делает это из вежливости.
В комнате наступила долгая тишина.
– Сколько раз ты виделась с ним? – наконец спросил Питер, не глядя на жену.
Генри опустил взгляд, смущенный происходящим.
– Сколько раз, Эм? – тихо повторил Питер.
