– Если тебе угодно. – Он уже собирался спросить, что она думает насчет обеда – возможно, им стоило поехать куда-нибудь перекусить, но вместо этого, внезапно передумав, он повернулся к двери. – Ты все еще хочешь помогать «Стражам Земли»?
– Конечно.
– Тогда я позвоню завтра. Тебе лучше не приходить в офис, пока мы не узнаем, что собирается делать Пол, но ты можешь работать и здесь. Я принесу тебе документы, которые нужно будет подготовить к отправке. Так что у тебя будет занятие. Спокойной ночи.
Он ушел прежде, чем она успела вымолвить хотя бы слово.
На кухне оказалось очень мало припасов. Клер, пошарив по полкам, нашла лишь банку кофе и пару пакетов бисквитов. Она сварила себе черный кофе и поделилась бисквитами с Кастой, а затем распаковала одежду. В квартире было очень тихо, и от этого было не по себе. Казалось, что квартиру оскорбляет ее присутствие – здесь все должно оставаться тихо и сонно до возвращения владелицы. Она мельком задала себе вопрос – кто эта неизвестная женщина? Еще одна поклонница Нейла – у него явно их много? В конце концов, он на редкость привлекательный мужчина...
Она несколько раз нервно прошлась по комнате, прислушиваясь к ветру и граду, стучавшему по окнам: зима вступала в свои права. Затем она прошла на кухню и на полную мощность врубила стоящий там на полке телевизор. Слушая передачу новостей, вернулась в холл и принялась возиться с отоплением, пытаясь его включить. Как бы ей хотелось, чтобы Нейл задержался подольше и не уехал так быстро. Квартира была такой пустой и тихой, Каста осталась на кухне, забившись в угол. Клер поглядела на ключ, оставленный Нейлом рядом на телефонном столике в холле, и потянулась за шубой.
Ночь была очень холодной. Они с Кастой полчаса погуляли по улицам, вдыхая горьковатый запах, приносимый ветром с пивоварни, после чего усталые, но довольные вернулись назад.
Теперь в квартире было намного теплее, но она казалась еще более пустынной, чем раньше. Каста настороженно подняла уши и пулей бросилась на кухню. Клер и сама уже почувствовала знакомое изменение атмосферы.
– Нет, – прошептала она. – Нет, я не хочу, уходи.
Клер вернулась в холл и посмотрела на телефон: нужно срочно позвонить Заку. Ей было больше невыносимо оставаться одной. Клер, скрестив на удачу пальцы, набрала номер отеля, но мистера де Саллиса в номере не оказалось, также как и в ресторане, и в баре.
– Зак! О Зак! – Клер чувствовала, как она покрывается холодным потом.
К тому времени, как она приняла ванну, Клер уже знала, что не может больше бороться.
Изабель или Нейл?
Если она ляжет спать одна, Изабель непременно придет. Значит, ей нужно проглотить свою гордость и попросить Нейла вернуться.
А если он откажется? Она смотрела на телефон в мучительном раздумье, затем наконец потянулась к нему и набрала номер телефона квартиры на Канонгейт.
Клер бесконечно долго набирала номер Нейла, пока, отчаявшись, не положила трубку на место и медленно побрела обратно на кухню. Она выключила телевизор и положила для Касты под столом старую подстилку, найденную в комоде в прихожей, затем погасила свет и закрыла за собой дверь.
На секунду тишина окружила ее, а потом, когда Клер опустилась на резную софу в стиле Регентства, комната наполнилась разными звуками и запахами. Она чувствовала резкий запах кожи и конского пота, слышала хриплые дыхания людей и животных, всех вместе столпившихся в этой роскошной холодной гостиной.
– Пожалуйста, уходи. Я не хочу знать, что с тобой случилось... – голос ее прозвучал как-то глухо и отстраненно, словно издалека. – Пожалуйста, оставь меня. Пожалуйста...
Элейн, вдовствующая графиня Map, ожидала их во дворе замка Килдрамми. Она бросилась к Изабель, заключила ее лицо в свои ладони – ее пальцы были тонкими, унизанными тяжелыми перстнями, – и крепко расцеловала.
– Слава Богу, ты жива! Я видела такие ужасные сны! Где Роберт?
Изабель пожала плечами и отвернулась в сторону, стараясь незаметно смахнуть набежавшую слезу. Она чувствовала себя такой несчастной, что даже не в состоянии была говорить.
Хорошо укрепленный замок в самом сердце графства Map, чьи закрома были полны припасов благодаря плодородной долине Дона, вновь стал их домом. Здесь они смогли как следует перевязать раненых, вымылись сами, переоделись в чистое и впервые после многочисленных ночей, проведенных на сырой земле, уснули в мягких постелях.
