Над головами летают Охотники, издавая звуки гонга глубоко в груди. Я поднимаю взгляд, когда они скользят мимо луны, и их обсидиановые крылья на фоне сферы с кровавым окаймлением вызывают непрошеную вспышку воспоминаний, которая взрывается и на мгновение освещает моё сознание — взгляд полуночи, окрашенный кроваво-красным; жёсткий, вызывающий, оценивающий взгляд мужчины:
Безумный хохот мог бы взбурлить во мне, но там, где некогда горели угли, лишь пепел, и смех уже не бурлит.
Ничто не бурлит. Я бездонная, неподвижная бездна.
Ясность, дарованная фрагментом воспоминания, меркнет. Я отвожу взгляд от неба и смотрю обратно на землю.
Фосфоресцирующий туман, гонимый лазурным океаном, накатывающим на берег Ирландии, дрейфует кружевными вереницами над блестящей от очередного дождя брусчаткой, окутывает уличные фонари и витрины магазинов перламутровыми паутинами. Пока мы продолжаем своё шествие по кварталу, целые пологи бархатных цветов взрываются за нами, вываливаются из ящиков на подоконниках, вырастают в садах на крышах, пока густой ковёр морской пены и лазурной травы пробивается между камней.
Мощёные улицы скоро исчезнут, поглощённые плодородной почвой кофейного цвета. Здания скроются в объятиях лиан и будут обрушиваться, пока не окажутся захороненными в земле. Этот мир вновь станет таким, каким должен быть.
Первозданным. Естественным. Фейри.
Туман успокаивает меня; скрывает, искажает, заставляет всё казаться возможным. Создаёт холст для иллюзии, делает мир мягче, податливее. Прищурившись, чтобы перед глазами всё размылось, я наполняю этот холст тем, что когда-то имело для меня значение, держу образы подвешенными вокруг, пытаюсь вклинить себя в эту картину, но…
Меня там ничего не ждёт.
Дублин никогда не будет таким, каким я его помню.
И я тоже.
Есть последнее дело, которым я займусь сегодня перед тем, как переключить своё внимание на дела Двора. Почва не может достаточно быстро для меня поглотить определённый книжный магазин. Я не верю, что Котёл Забвения полностью сотрёт «Книги и сувениры Бэрронса» из самых глубоких катакомб моей памяти, если земля не сумеет его поглотить, и если я однажды наткнусь на него.
Этот город, эта планета лишена человеческой жизни.
Я единственный оставшийся след человечества, и я лишь воспоминание о пережитке тени того сложного, ускользающего качества. Тише шепотка. Я не слышу этого и не знаю, что это значит.
Человечество было стёрто с этой планеты. Старые боги мертвы, Фейри остались единственными хозяевами желанного мира, богатого магией. Девятка… я уничтожаю эту мысль.
Отдалённая часть моего разума начинает борьбу, пытаясь понять, как я здесь очутилась, как такое случилось, но я не могу сложить кусочки воедино. Они существуют где-то за пределами, в месте, которое я помню, но не по-настоящему — там, где когда-то я была совершенно другим существом.
Дочерью. Сестрой. Подругой. Любовницей тёмного и ненасытного зверя.
Но я не могу чувствовать то, что я не могу чувствовать.
Там маячат лишь далёкие, смутные силуэты, расплывчатые вещи, которые царапают моё сознание, странно знакомые, но в то же время лишённые значимого содержания.
Мне не хватает контекста. Полное и абсолютное отсутствие его существует во мне.
Я понимаю существование в терминах стазиса и изменения.
Помимо этого существует лишь сегодняшний день.
Есть лишь один способ вынести этот тип сегодняшнего дня.
Если он принесёт забаву.
***
Как только я приближаюсь к входу в Темпл Бар и подхожу к каменной арке, окутанной цветами, которые придают воздуху изысканный, ядовитый-для-всех-кроме-фейри аромат цветущего ночного жасмина, резкий иней, преломляющийся тысячами оттенков сапфира, скользит по алебастровым лепесткам, струится вдоль лоз на улицу.
Лёд сковывает тротуар и взрывается в мою сторону, лижет мои ноги. Я пробуждаю ковёр кровавых снежных цветов, чтобы расколоть его лёд, и призрак невесёлой улыбки заставляет мои губы изогнуться. Призрак, потому что наши возможности, некогда изобилующие, безграничные, восхитительные возможности — это то, что будет вечно преследовать меня, и всё же я никогда не буду их знать.
— Мак, — приветствие выскальзывает из непроницаемых теней, которые король Невидимых носит как плащ. Он идёт в ночи как ночь. Даже я не могу подсмотреть элементы из Фейри, чтобы раскрыть его истинную природу. Он останется невидимым, пока не пожелает обратного. Его сила ошеломляет.
— Теперь твоя королева, — парирую я.
— Никогда не моя королева. Ты сделала выбор, — тьма наступает.
