— Глауд, всё позади, перестань лить слёзы. — По моему трижды повторенному требованию вернув меня на землю, заботливо приобняв, проговорила старшая, изо всех сил пытавшаяся примерить на себе несвойственную той роль доброй и порядочной сестры. Ох, милая Сигрид, знала бы ты, что это за слёзы… Кстати, эмоциональный мой фон явно был чем-то нарушен. Никогда ранее за собой такой плаксивости я не замечал, и с этим нужно было тоже что-то делать.
Наш не совсем маленький, но «очень уютный» двухэтажный домик находился в самом конце Собачьей улицы, на которой проживали все приезжие мастера, коневоды и прочая рукастая часть населения, получившая одобрение на проживание и изготовление от Гильдии Ремесленников. В этом мире всё и все были помешаны на своих гильдиях, коих, по коротким обрывкам воспоминаний парня, тут было не мало… А с названием одной, всплывшим в моем мозгу, я был и вовсе погружен в некий диссонанс: доморощенные даже Гильдию убийц создали. Боже правый, ну вот какой здравомыслящий и уважающий себя профессионал оставит в подобном месте свои контакты? Для чего? Этот вопрос мне предстояло ещё решить, а пока…
— ИЛВА! — Стоило показаться нам в доме, как младшая, лисой крутанувшись перед матерью, буквально взлетела по лестнице на второй этаж, поспешно закрыв за собой двери на засов. Едва успевшая услышать о нападении на нас мать, кляня младшую, пообещала лично прервать мучения той, если по её вине со мной что-нибудь случится. — «Заботливая семейка» — подумал я, оглядывая рабочее место моей новоиспеченной весьма крупной и сильной с виду матери.
Хельга была ростом примерно метр восемьдесят семь-метр девяносто, лишь на пару сантиметров ниже своей старшей дочери. Подтянутая, с огромными ручищами и напрочь отсутствующей грудью, она, исписанная шрамами похлеще той же Сигрид, держа в руках здоровенный молот, с любопытством таращилась на меня и оставшуюся внизу отчитаться дочь.
— Говоришь, он тебя дважды спас? — не особо веря в геройства мальца, скептически спросила та, хотя, как я предполагаю, смысла слово «скептически» она тоже могла не знать. — Он выжил, и вы тоже, и это главное. А ещё такое надо отпраздновать. — Сев на скамью, стоявшую неподалеку от наковальни, проговорила мать. Беспокойные мысли замелькали в её старых замученных глазах. Погрузившись в раздумья, она, закончив допрос, дала мне возможность оглядеться на первом этаже.
Потолки были достаточно низкими. Как та работала молотом при таком росте и в таких условиях я и представить не мог. Та же Сигрид едва могла пройти с выпрямленной спиной. Возможно, здесь где-то была ещё какая-то мастерская или оружейная, предоставившая бы мне множество разных привилегий, из которых доступ к холодному оружию был лишь малой крупицей. Заточка и уход за инструментами так же были немаловажными обязанностями каждого уважавшего себя «мясника», ведь каждый удар, рассечение и грубое столкновение с костью могли остаться зазубриной, а от того и неопровержимой в некоторых случаях уликой, оставлять которые на месте преступления, и тем более носить с собой в кармане, я не привык.
Среди ветхих, как на мой взгляд, деревянных опор и стен я заметил большой кухонный стол, пару стульев и небрежно брошенный на землю стог сена с расстеленным поверх чумазым покрывалом, вымазанным то ли в сажу, то ли ещё во что одеялом, запах от него тоже исходил соответствующий, а ещё…
— Крысы?! — пискнул я, испытав дежавю, а также вспомнив о том, что моя одежда до сих пор была пропитана конским навозом, мочей и собственной кровью. Стоит заметить, я в прошлой жизни был тем ещё чистюлей, любившим порядок во всем: в доме, быту, на работе и даже в моменты, когда я выходил на охоту. Все и всегда у меня было начищено, заточено и сверкало, а тут на тебе горы деревянной грязной посуды, пустые бочонки, бутылки, разбросанные по всему первому этажу инструменты, какие-то поделки и вещи, от которых несет похлеще, чем от меня!
«Хельга, старая ты ведьма, если мне не удастся избавиться от твоих свинячьих привычек, то придется избавиться и от тебя, ибо я не хочу, да и не готов жить и творить в свинарнике!»
Между делом старшие женщины семейства, а, кстати, какая у них была фамилия? В воспоминаниях мальца везде и всюду крутилась «Вольф» — второе имя, свойственное потеряшкам и найденышам, но, в отличии от мальца, историю зачатия которого Хельга никогда не озвучивала, Илва и Сигрид были её по-настоящему родными детьми. Возможно, женщины прятались от кого-то в этой глуши, а может и нет, это было не самым волновавшим меня вопросом, но, думаю, и его со временем удастся решить.
