За поимку опасной преступницы Сорокиной-Жасинту лейтенант Колтаков получил звание капитана и крупную денежную премию, а его непосредственный начальник ушел на повышение в министерство. Успешная работа отдела по борьбе с наркотиками была отмечена министром внутренних дел. Всем участникам задержания были выданы именные часы.
Вскоре темным зимним вечером в неприметном скверике на окраине столицы встретились две мужские фигуры. По заснеженной дорожке фигуры отправились в глубь парка. Одна из них, одетая неприметно и скромно, принадлежала тому самому «нетипичному таможеннику», а другой, в изысканной и добротной одежде, оказался чернокожий африканец в низко надвинутой на брови меховой шапке.
— Привет, Даниель!
— Привет, — хмуро отозвался африканец. Его, видно, не радовала поздняя встреча, ради которой пришлось оставить даже неотложные дела в баре «Релакс».
Мужчины немного прошлись по аллее.
— Что ж ты меня так подвел? — с мягкой укоризной произнес Колтаков.
— Как так подвел? Все как договаривались, — хмуро опустил глаза Даниель. — Одна поставка твоя, три — моих. Я тебе даю одну поставку, а ты мне разрешаешь три сделать под своим контролем. Все тип-топ, земляк!
— Какой я тебе земляк! — усмехнулся Колтаков. — Ты после того, как эту хохлушку с тремя «гирями» сдал, уже пять раз обернуться успел! Мои ребята тебя прикрывали, старались, а теперь они спрашивают меня: где бабки? Нет бабок! Что я им скажу? Ты килограммов пятьдесят товара провез, барышей чертову уйму наварил — нехорошо!
— Да какой пятьдесят килограмм, ты что? — замахал черными руками Даниель. — Да какую еще уйму? Никакой уйма я не провозиль. — В его речи вновь внезапно появился сердитый иноземный акцент.
— Ладно тебе придуриваться! А то я не знаю, — усмехнулся Колтаков. — Да и с этой хохлушкой ты меня тоже надул. Обещал, что пять «гирь» будет, не меньше, а было только три… Что мне эти три «гири»? На той неделе таможенники из Питера в трюме целых десять нашли, ордена получили. А я, как дурак, с жалкой «трешкой» валандался полгода…
Глаза Даниеля воровато забегали.
— Слушай, земляк… — начал он. — Деньги дам, много деньги! Сколько хочешь — назови свою цену.
— Деньги ты мне и так дашь, — ядовито усмехнулся Колтаков, — не в том суть… Ты мне дай крупную поставку раскрыть! Должен же я свою работу перед начальством оправдать? А то начнется промывание мозгов… Не, приятель, жалким трюльником ты от меня не отделаешься. Кроме того, что это за курьерша у тебя была? Ты знаешь, кем она оказалась? Кто у нее мать, знаешь?
— Нет. — Даниель слегка испугался. — Она мне про мать не рассказывала.
— Ну и ладно. Что тебе, обезьяне, толковать… Ты ведь кино не смотришь. Ладно еще, ее мать не стала в это дело лезть, чтобы не замараться, а то бы мне так по ушам надавали, небо с овчинку показалось бы… Так что теперь с тебя штрафная, «земляк», — добавил Колтаков насмешливо. — Да, и учти… Если товар опять тем же путем пойдет, с меня потребуют всю цепочку раскрыть. Тогда придется и тебя самого под нож пустить. А мне это, сам понимаешь, невыгодно.
— Понимаешь, — покорно кивнул Даниель.
— Так что давай думай, мозгой соображай. Да побыстрее! Если будешь долго размышлять, придется твоего лучшего курьера на нары тащить вместо случайной подставы.
— Ты погоди неделю-другую, — заюлил Даниель, — я подставу сам найду, отправлю его в Ташкент или в Душанбе. Может, тебе «верблюда» дать? У меня есть один на подходе. Хоть завтра его бери.
«Верблюдом» на жаргоне наркодельцов называется наркокурьер, который, провозит наркотик в естественных полостях своего тела.
— Зачем мне твой «верблюд»? — презрительно хмыкнул Колтаков. — Ну, выкачают из него максимум пол-"гирьки", что мне с того? Нет, ты мне крупную партию давай!
— Крупная дорого стоит, — заныл Даниель, — я на этом и так кучу лавэ теряю…
— Потеряешь еще больше, когда тебя депортируют на родину… Будешь там голый по пальмам лазать. Эй, зачем тебе на пальме деньги, а?
Желваки взбешенно заходили на скулах африканца.
— Ладно, — промолвил он мрачно. — Следующая поставка твоя. Я дам знать.
— Заметано! — кивнул Колтаков. И две занесенные снегом, одинаково белые фигуры резко разошлись в разные стороны.
Глава 2
Макс наслаждался сложившейся ситуацией. В эпицентре скандала он чувствовал себя как рыба в воде. Вчера ему уже звонили из глянцевого журнала «Женский взгляд» и просили, как старинного друга семьи, рассказать историю непростых взаимоотношений матери и дочери. Хотя эту историю он знал досконально, но от интервью все же отказался. Просто он набивал себе цену.
Потом звонили из «Негоцианта»:
— Максим Газгольдович, мы о вас помним… Знаем… Любим… Вы вхожи к Нине Николаевне. Может, замолвите словечко насчет интервью?
— Какое интервью? — возмущался Макс. — Вы хотите, чтобы мне отказали от дома? Моя подруга Нина никому не дает интервью!
Он знал, что «Негоциант» за посреднические услуги платит мало. Так ради чего же стараться?
Потом настал черед старорежимной «Искорки».
— Максим Газгольдович, — журчал в трубке вкрадчивый женский голос, — мы хотели бы сотрудничать с вами и потому…
