Королевы бандитов полностью

– А у тети Фарах есть еще самосы? – поинтересовался он голосом, полным светлых надежд. – Я люблю самосы.

– От ее самос лучше держаться подальше, – проворчала Гита.

– Почему? – Ответа дожидаться он не стал и без паузы продолжил: – Мама никогда не покупает снеки, потому что она всегда на диете или типа того. Папа говорит, она поэтому такая злая. Прям как вы! Вы, что ли, тоже на диете?

– Нет.

– А почему вы тогда такая злая?

– Давай сыграем в игру.

– Окей! – Мальчик отвлекся, потому что они проходили мимо дома Аминов, и крикнул хозяйке: – Рам-Рам!

Перед лачугой была расстелено большое полотенце с горкой острого перца – яркого еще, но сморщенного. Миссис Амин кивнула сыну Салони в ответ на приветствие и продолжила сортировать перец.

– А это будет не очень спокойная игра? – снова затрещал мальчик. – Взрослые соглашаются играть со мной только в спокойные игры.

– С чего бы это, ума не приложу.

– Я люблю все снеки, но больше всего конфеты.

– Как необычно.

Он покосился на Гиту с недоумением:

– Чего ж тут необычного? Вы, наверно, мало детей знаете.

– Вообще не знаю.

– Ну, ничего, бывает, – милостиво покивал мальчик.

Сегодня вся деревня была охвачена праздничной суетой. Замужние женщины постились и потому были освобождены от повседневных домашних обязанностей; на улицах можно было встретить только незамужних. Гита со своим конвоиром свернула на тропинку, и вскоре их обогнала девушка, у которой на голове балансировали две металлические кастрюли, прикрытые расшитой подушкой. Следом гуськом шагали два подростка, держа на плечах длинную палку с подвешенными к ней ведрами с водой.

Мужчины украшали дома к вечернему торжеству, некоторые лезли по приставным бамбуковым лестницам к балконам вторых этажей. Гирлянды из бархатцев и золотистой мишуры обрамляли дверные проемы и оконные рамы. Почти на всех домах красовался индуистский священный символ – свастика с четырьмя красными точками. Торговцы катили тележки с угощениями, зазывая покупателей.

– Эх-хей! Давайте купим пакору[87]! – Сын Салони окинул взглядом однотонную одежду Гиты. – Вы ведь не поститесь сегодня, да? Потому что у вас ведь нет мужа. То есть он вроде как был, но потом вы слетели с катушек и скормили его…

– Собакам?

Мальчик вытаращил на нее глаза:

– Мне говорили – леопардам… А на самом деле собакам да? То есть… своей собаке? Той, которая у вас дома?!

Гита вздохнула.

– Слушайте, а как вы стали чурел? По-моему, ужасно круто уметь превращать людей в тараканов, или делать так, чтобы они покрывались целиком фурункулами, или заставлять их есть червей…

– Вот последним я бы занялась прямо сейчас.

– А что ваш муж такого сделал, отчего вы прям с катушек слетели?

– Задавал слишком много дурацких вопросов.

Мальчик сочувственно покивал:

– Это я понимаю – у меня младшая сестра есть. Так вы не поститесь сегодня, нет?

– Нет.

– Класс! Мама не разрешает приносить пакору домой, но мы можем быстро съесть ее на улице.

– А деньги у тебя есть?

Он нахмурился:

– Честно говоря, нет.

– И как ты купишь пакору?

– Ну, вы же можете дать мне денег.

Гите в последнее время порядком поднадоели люди, претендующие на ее заработок.

– Да ты взрослеешь не по годам, такими темпами скоро мужчиной станешь.

Мальчик переступил с ноги на ногу:

– Так мы… покупаем пакору?

Гита задумалась на мгновение.

– Я куплю тебе пакору, если ты пообещаешь искупать моего пса.

– Заметано!

Они ударили по рукам, и Гита купила кулек овощей во фритюре. Мальчик не стал ждать, когда они остынут, – заохал и запыхтел, закидывая в рот горячую еду. Вокруг его лица завихрился пар.

– Похоже, аппетит у тебя, как у твоей матушки, – хмыкнула Гита.

– О да, – заулыбался он с набитым ртом, демонстрируя ей полупрожеванную пакору. – Но таким толстым, как она, я ни за что не буду.

– Ну, мало ли. Все меняется. Ты, конечно, не помнишь, но до того, как родилась твоя сестра, мама тоже была худенькая.

Мальчик изумленно отвесил челюсть, и Гита кивнула:

– Правда-правда. В школе она за шваброй спрятаться могла.

– Так вы знали мою маму? Когда она была маленькой, да?

– Конечно. Мы с ней родились и выросли здесь, в этой деревне, так же, как и ты.

– Погодите… – Он замедлил шаг. – Так вы, значит, тоже были маленькой? А чурел вы уже тогда стали? Мини-чурел?

– Да. Нет. Нет.

– А какой мама была в детстве?

– Командовала всеми подряд.

Он возвел глаза к небу:

– Значит, такой же, как сейчас. Эй, а почему вы ни разу к нам домой не приходили?

– Приходила. Я каждую неделю бываю у вас на собраниях заемщиц.

– Нет, почему не ходите к маме просто так, в гости?

– У нас не те отношения для походов в гости. Мы не подруги.

– Так, может, подружились бы, если бы вы к ней приходили?