По моим рукам бегут мурашки. Соски покалывает. Я облизываю губы, сражаясь сразу с двумя противоборствующими желаниями: податься вперед и поцеловать его или убежать отсюда с криками.
Мне удается проигнорировать голос разума у себя в голове:
– Сколько ты еще здесь пробудешь?
– Пару дней. Мне нужно тебя поцеловать.
– Нет.
Это звучит слабо и не слишком убедительно.
– Тогда садись мне на колени, и я отымею тебя пальцами, пока буду кормить ужином.
Чтобы справиться с бурей шока и похоти, которую это поразительное предложение вызвало во мне, я резко выпрямляюсь на стуле, давясь удивленным смехом.
– Наверное, шампанское ударило мне в голову. Невозможно, чтобы ты сейчас это сказал.
– Сказал. И тебе понравилось.
После недолгой паузы он требует:
– Посмотри на меня.
– Не могу. Это безумие. Я знаю тебя двадцать четыре часа. Со мной никто в жизни так не разговаривал, даже мой жених.
Кейдж молча ждет, пока я приду в себя, но не думаю, что у меня получится. Кажется, этот разговор оставил в моей душе неизгладимый след.
Я наконец набираюсь храбрости и смотрю на него, но от того, что отражается в его глазах, по телу пробегает дрожь.
Кашлянув, продолжаю:
– К тому же тебе понадобится очень хорошая координация, чтобы это осуществить. И наверное, дополнительная пара рук.
В первый раз за все время он улыбается.
Это томная, чувственная улыбка: уголки губ медленно приподнимаются, обнажая ровный ряд белых зубов. Это красивая улыбка, но также пугающая. Пугающая, потому что она слишком мне нравится.
Краснея и потея, я начинаю подниматься на ноги.
– Это определенно было… интересно. – Мой смех звучит почти истерически. – Приятного вечера.
Прежде чем он успевает ответить, я разворачиваюсь и бросаюсь в сторону выхода.
У меня голова идет кругом, и я чуть не падаю с лестницы, убегая из ресторана. Пыхтя, как терьер, я выскакиваю из стеклянных дверей казино и натыкаюсь на парковщика, который стоит под огромным черным зонтом у маленькой стойки.
– Мне нужно такси, пожалуйста.
– Конечно, мисс.
Он берет рацию и просит у парня на другом конце вызвать такси. Обычно парковки казино располагаются рядом с площадкой, где таксисты ждут клиентов, так что, надеюсь, мне не придется долго здесь стоять. Если не уберусь подальше от этого места и от Кейджа как можно быстрее, то, боюсь, просто рассыплюсь на миллион мелких осколков.
Его слова вновь и вновь прокручиваются у меня в голове. Чистая пытка.
Хуже того, я
Когда я в двадцать лет встретила Дэвида, я почти не имела опыта. У меня не было тех диких экспериментов в старшей школе или бурных приключений в университете, которыми могла похвастаться Слоан после переезда в Аризону. Я жила дома и ходила в скромный и скучный Университет Невады в Рино, за холмами. Я была хорошей девочкой из маленького городка, девственницей… если не учитывать тот раз с репетитором по математике, но, наверное, десять секунд не считается.
Суть в том, что раньше мне не приходилось общаться с красивыми, опасными, зрелыми мужчинами в самом расцвете сил, способными говорить подобные вещи.
Лучше я остановлюсь в хозяйственном магазине по дороге домой и куплю побольше батареек. Мне нужно будет серьезно все это проработать.
– Я не хотел обидеть тебя.
Я замираю, испуганно вздохнув.
Кейдж говорит низким голосом, стоя за моей спиной – так близко, что я чувствую его аромат и тепло. Он не касается меня, но находится всего в нескольких сантиметрах. Кажется, жар его тела обжигает меня прямо через платье.
Я отвечаю, не поворачиваясь к нему:
– Это было не столько обидно, сколько шокирующе.
Его вздох щекочет волосы у меня на шее.
– Я не часто…
Он передумывает говорить то, что хотел, и начинает снова:
– Я нетерпеливый. Но это не твоя проблема. Если попросишь оставить тебя в покое, я пойму.
И что ему на это ответить? Уж точно не правду. Потому что, решись я высказаться искренне, мы бы уже валялись где-нибудь голые.
Но как-то отреагировать надо, вот я и начинаю:
– Я не из тех девушек, которые запрыгивают в постель к незнакомцам. Особенно к тем, кто уезжает из города через пару дней.
Все еще стоя за моей спиной, Кейдж наклоняется чуть ближе, почти касаясь губами моего уха. Ласкающим, как бархат, голосом он произносит:
