Королевы Иннис Лира полностью

Подул ветер, и мягкий, нежный стон сорвался с губ мужа. Риган пригладила ему волосы. Коннли ненавидел в себе слабость, хотя в ней это ценил. «Стеклянная, острая жена», – иногда говорил он, потому что она носила маску – гладкую, ясную, красивую, но которая давно треснула, и Коннели знал, где опасные края. Он увидел их и даже полюбил, хотя немногие признались бы, что нож, столь смертоносный, может быть сделан из стекла.

Она обняла его, но он едва шевельнулся.

– Коннли, – выдохнула Риган, и имя мужа унес ветер. Повозка накренилась, когда они начали подниматься на холм, и Коннли снова застонал. Она увидела отблеск его глаз. Склонившись над мужем, Риган приложила ухо к его губам.

– Риган, – едва прошептал он. Она слышала звук своего имени во всех видах, но не могла его слышать сейчас, слабый и болезненный.

– Риган – снова прошептал он. – Не теряй себя, когда меня не станет.

– Стой – прошипела женщина. Она не могла дождаться алтаря.

– Стой! – закричала Риган, хлопая по передней части фургона. – Остановись сейчас же!

Возница натянул поводья, и все замерло, кроме ветра. Даже карающий дождь прекратился.

Как можно осторожнее Риган перенесла мужа на пол фургона и начала развязывать брезент над их сиденьем. Когда тот был достаточно освобожден, Риган его оттолкнула: черные и яркие пурпурные облака катились по юго-западному краю неба, но на востоке было ясно – сверкали звезды, как острые осколки стекла. «Не для меня, не от меня», – подумала Риган, стоя на коленях и держась за борт повозки. Темный лес раскинулся у подножия холма позади них. Дорога Вест Лей переливалась через глубокую долину между участками вересковой пустоши. Оставалось несколько часов до замка Коннли и ее алтаря – самого глубокого места силы Риган.

– Леди? – остановившись, обратилась к ней Oсли из свиты Гэлы. Она застыла напротив звезд. Она помогала Риган, управляла лошадьми и не давала другим слугам и дамам Эрригала следовать за ней.

– Помоги мне прижать его к земле.

С Коннли, распластавшимся на влажной, желтой траве, Риган оттолкнула Oсли, а потом сняла свое тяжелое пальто. Она опустилась на колени перед ним в шерстяном платье и чулках, чтобы раздеть мужа и быстро снять повязку с раны. Он дышал медленно и неглубоко. «Его кожа слишком бледная», – подумала она, но луна находилась позади бури, а солнце слишком далеко. Еще одна буря из крови и желчи образовала сильный синяк, покрывающий грудь Коннели, его ребра и живот.

У него было внутреннее кровотечение.

Риган ничего не могла сделать в одиночку. Ни один целитель ничего не мог сделать в этом случае.

Вода стучала по далеким лесным листьям. Ветер над пустошью стал мягче, дразня окружающих перед рассветом, словно усталый вдох.

– Спаси его, – попросила Риган ветер. – Скажи мне, что делать, – попросила она землю.

Молодая женщина провела руками по траве:

– Скажите мне. Помогите мне.

– Он умирает, – шептал ветер.

– Мы не можем спасти его, – ответили деревья.

– Нет! – закричала Риган. Она вырвала куски травы, а затем схватила свои волосы и дергала за них, пока они не загорелись. Глаза Риган наполнились слезами. Она моргнула и наклонилась.

– Проснись, – сказала она и написала «исцелить» на его щеке прохладными слезами.

«Пожалуйста, – умоляла она остров. – Иннис Лир, я твоя дочь, и я все бы отдала тебе, лишь бы спасти его».

Земля под ее коленями сдвинулась. Небольшая рябь, словно от прилива. Риган прижала одну ладонь к земле, а другую – к груди. Усики земли ползли по его бокам, как крошечные черви.

«Святые деревьев и звезды, – прошептала она, – птицы неба и огня, черви мечты, дайте мне силы!»

Коннли вздрогнул, когда его обвила земля.

Золоченое небо сияло на восточном горизонте.

Риган выхватила маленький нож из сапога мужа и порезала себе тыльную сторону запястья. Кровь закапала на грудь, и она написала «исцелить», желая всеми силами, чтобы воды корней по-прежнему лились рекой и она могла искупать его в колодце, найти ближайшую звездную часовню и разбить ее, пока сердце острова не выкачает кровь и через Коннли.

Ветер дергал ее за волосы, и она притащила тяжелую одежду к ногам Коннли и покрыла его живот, чтобы он был в тепле.

В голосе ветра скрывался печальный шепот: «угасание». Ветер уже оплакивал Коннли.

– Тогда пусть я тоже умру, – закричала Риган.

Это был предел магии Земли, как и звездного пророчества: никто не мог заставить тело делать то, на что оно не способно. Корни могут поощрять, вода – выпрямлять, ветер – дарить скорость, звезды – светить надеждой, но если что-то было разбито, даже кровь острова или звездные слезы не могли это исправить.