Королевы второго плана полностью

– После развала Советского Союза Латвия стала независимой и начала возвращать бывшим владельцам недвижимость. Нам пришло письмо: извольте получить наследство – имение своей семьи. Еще вчера считали копейки, а теперь превратились в настоящих помещиков! Брата Артура уже не было в живых, сестры от своей доли отказались, ведь в противном случае им пришлось бы выплачивать неподъемные налоги. Яше как репрессированному налогов насчитали намного меньше. Он получил латвийское гражданство и уехал хозяйничать. Наследство оказалось совсем не таким завидным, как на бумаге. Территория огромная, с озером, лесами, полями, но совершенно запущенная. Завод, некогда пивной, а при советской власти выпускавший конфеты, – в руинах. Двухэтажный дом, в котором Яша родился, поделен на коммуналки. Местные жители не работают, пьют водку и пакостят. Но именно там, в Колберги, я испытала приливы абсолютного, ничем не замутненного счастья.

Яша оказался коммерсантом неважным, он был мягким и добрым, не мог спросить сполна с работников, прощал долги. Местные жители его полюбили. Лето мы проводили в Колберги. В именины мужа, двадцать пятого июля, его приходили поздравить старушки – божьи одуванчики, которые когда-то служили в доме горничными и помнили Яшу маленьким. Это было очень трогательно.

В январе 2002 года Яша уехал в Ригу на пустяковую операцию, с ним поехала наша дочь Маша. Я не могла отлучиться из театра. Операция прошла хорошо, Яшу выписали, Маша вернулась в Питер. Мы постоянно созванивались. И вдруг звонок: «Яша умер». Как? Этого просто не может быть! Оказалось, виновата сама операция, наркоз надорвал и так слабое сердце. Ночью Яша почувствовал себя плохо. Понял, что не сможет самостоятельно спуститься со второго этажа, открыть врачам дверь. Но, как человек деликатный, долго терпел. Только когда стало совсем невмоготу, позвонил соседке с просьбой вызвать скорую. Доктор приехал через пятнадцать минут, но было уже поздно. Никогда себе не прощу, что не была рядом, ведь, возможно, его успели бы спасти…

Он похоронен на своей родине в городе Алуксне, где родился. Так он хотел. И еще хотел, чтобы после смерти мы были вместе. Я изменю своему родному городу и буду рядом с мужем, когда придет час. Сорок пять лет мы прожили вместе, и нам уже не разбежаться. У могильной оградки я спросила гробовщика: «А я здесь помещусь?» Он смерил взглядом: «Не волнуйся, хозяйка». На памятнике я попросила выбить мое имя, дату рождения и черточку, после которой Маша укажет вторую дату.

– Вы так часто вспоминаете Якова Яковлевича, что мне кажется, будь он жив сегодня, когда у вас много работы, колоссальная любовь зрителей, вам вместе было бы еще веселее и легче. Он бы очень за вас радовался.

– Я иногда мечтаю о том, чтобы Яша был негодяем. Вспоминала бы сейчас, как пропивал последние деньги или бил, и было бы не так больно. Но я жила с идеальным мужчиной. Он приносил мне в театр кастрюльку с едой, если я задерживалась на репетициях. А вечерами мы усаживались за ужин, выпивали по пятьдесят граммов и разговаривали по душам обо всем на свете. Как этих вечеров не хватает! Когда была молодой и глупой, пыталась представить: что случится, если Яша меня бросит? Была уверена, что измены не переживу – пусть уж лучше его тогда вовсе не станет. А сейчас думаю совсем иначе: пусть бы гулял с кем угодно на другом конце света. Только бы знать, что живой… После его ухода на меня посыпались предложения. Как будто он мне с небес помогает: на старости лет оказалась вдруг всем нужна.

– И в прессе, и на телевидении о вас часто говорят, приглашают на интервью, хвалят в рецензиях. И очень приятно, что последние годы вас открыли режиссеры антреприз. Сразу несколько удачных постановок – для актера это настоящий подарок.