Весной 1571 года папа Пий V провозгласил создание «Священной лиги» (Испания, Венеция и Рим), а также начало всеевропейского морского крестового похода против прислужников дьявола турок. Но призыв понтифика на первых порах не нашел должного отклика. Император Максимилиан II был занят отражением тех же турок в Венгрии и не имел лишних войск, а Франция и вовсе дружила с султаном. Только король Испании, Сицилии и Неаполя Филипп II да Генуя сразу же откликнулись на призыв отбить у турок Кипр. Испания взяла на себя половину военного содержания, Венеция — треть, а папа — одну шестую.
Согласно договоренности, союзники обязались выставить флот в две сотни галер и сто транспортов, армию в 55 тысяч человек с артиллерией. Войну предполагалось вести не только против Селима, но и против его вассалов — Алжира, Туниса и Триполи. Встал вопрос и о главнокомандующем. Это должен был быть знатный и популярный в Европе человек, обладающий к тому же и военными способностями. Выбор, прямо скажем, был не слишком велик. Вначале эту должность предложили герцогу Анжуйскому, но тот отказался. Тогда ее предложили принцу Савойскому, который тоже ответил отказом, сославшись на слабое здоровье. Тогда решено было обратиться к побочному сыну Карла V Дон Жуану. Впрочем, за последнего все решил его старший брат Филипп II.
— Дон Жуан возглавит эту войну! — решил король.
Так новым главнокомандующим всех христианских военных сил неожиданно для всех был назначен Дон Жуан Австрийский.
Кем же был и как появился на политическом небосклоне Европы легендарный Дон Жуан?
К середине шестнадцатого века величайшей христианской державой мира по праву считалась Испания. Король испанский (он же одновременно и император Священной Римской империи) Карл V владел помимо собственно Испании половиной мира: Неаполем и Сицилией, Сардинией и Германией, Австрией и Богемией, Венгрией, Нидерландами и Бургундией, Вест-Индией, Мексикой и Калифорнией, Перу, Чили и Парагваем. Не без гордости король заявлял при каждом удобном случае:
— Над моими владениями никогда не заходит солнце!
Верный и ревностный католик, он ревностно бдил интересы папы, а потому начало лютеранской ереси воспринял как личное оскорбление. Год спустя после открытия Триентского собора, в дни, когда умирал мятежный Мартин Лютер, Карл V с горстью солдат прибыл в баварский Регенсбург на Дунае, чтобы выступить на сейме протестантов-фюрстов и привести их в повиновение к римской церкви. Однако немцы не желали возвращаться в крепкие объятия папы. Исчерпав свое красноречие, Карл впал в меланхолию, из которой его вернула к жизни некая мещанка Барбара Бломберг. По другим данным, она была дочерью купца и даже регенсбургского бюргермейстера. Как бы то ни было, но в любом случае ее происхождение не шло ни в какое сравнение с величием короля Испании. Историки дружно характеризуют эту даму как «красивую воструху и певунью, но девушку грубую и невоспитанную». Впрочем, короля, по-видимому, в тот момент она устраивала во всем. Как бы то ни было, но известное время спустя (шел уже 1547 год), будучи в Брюсселе, Карл V не без удивления узнал, что «воструха и певунья» подарила ему сына.
К удивлению всего двора, Карл сразу же признал младенца своим сыном. И все это при том, что внешне малыш ничем не был похож на своего венценосного отца! В отличие от жгучего брюнета Карла мальчик имел голубые глаза и белокурые волосы. Еще более отличался сын от отца характером. Вместо подозрительности и замкнутости венценосного отца сын являл образец открытости и обаяния.
Незаконного сына Карл назвал Иеронимом — в честь своего любимого святого.
В признании Карлом V законным сыном малыша из заштатного Регенсбурга был немалый резон.
— Мальчишка свой немецкой кровью прочно свяжет нас с австрийским домом, что при нынешнем политическом раскладе весьма немаловажно! — рассуждал искушенный император Священной Римской империи, прохаживаясь по тенистым аллеям Вальядолидского дворца.
Барбару Бломберг вскоре пристроили замуж за одного из придворных. Карл до конца своих дней даже выплачивал ей пенсию, которая, как единодушно отмечают историки, была, впрочем, весьма скудной. Что касается маленького Иеронима, то его прижимистый отец передал отставному скрипачу дону Квиадо, который воспитывал мальчишку до пяти лет.
Один из биографов нашего героя так пишет об этих годах Дон Жуана: «Иероним расцветал здоровым красавцем, с умными, блестящими голубыми глазенками, с длинными русыми кудрями, с высоким лбом. Сильный, ловкий, смелый мальчик, он ходил в мужицком платье и вечно возился со своими деревенскими сверстниками на воздухе, освежаемом холодным ветром из ущелий снежной Сиерры Гадарамы. Каждый день он отмахивал верст по пяти в школу сельского пономаря. Через пять лет Иероним был отдан на воспитание гофмейстеру Кихаде, владельцу Вильягарции близ Вальядолида».
