В Риме, как сообщает кардинал, „все обезумели от радости, и больше всех сам папа, который, как мы всерьез опасались, умрет от счастья, так как старик глаз не сомкнул эти две ночи“. В порыве восхищения папа Пий V предложил лично короновать Филиппа II как императора Востока, если тот вернет Константинополь. Значительный успех испанской монархии на политической арене сосредоточил внимание Запада на Испании. Лихорадочное возбуждение тех дней отражено в поздравительных посланиях, полученных в те дни испанским двором, доном Хуаном Австрийским и другими главными виновниками торжества. Когда в довершение ко всему королева Испании вскоре произвела на свет принца Фердинанда, то сложилось впечатление, что само небо нарочно соединило эти радостные события. Филипп II в беседе с папским нунцием выразил надежду на то, что его сын будет новым защитником христианского мира. Рождение принца укрепило мистические надежды, уже давно существовавшие в Кастилии, на появление освободителя по имени Фердинанд. На великолепном полотне Тициана, написанном вскоре, два события объединены воедино. Но мессианский энтузиазм, охвативший всех, порождал порою замыслы непомерно смелые. В Португалии иезуиты поощряли молодого короля Себастьяна в его планах перенести войну против ислама в самое сердце Африки. Получив несколько искаженную версию новости о победе при Лепанто, иезуит в Кохинхине, например, решил, что дон Хуан освободил Святую Землю. Победа христиан, казалось тогда многим, должна была привести к полному разгрому ислама в Средиземноморье».
Вскоре после Лепанто Колонна два раза встретился с турками у берегов Мореи, но оба раза Улуг уклонился от боя, а так как он не был связан тихоходными галеасами, то мог решать по своему усмотрению вопрос, принимать или не принимать бой.
Разногласия между союзниками сильно задержали начало кампании 1572 года. Только в конце июля Колонна, потеряв всякое терпение, вышел с папской эскадрой из Мессины, перешел на Корфу, где соединился с венецианской эскадрой и направился к острову Цериго, чтобы принудить Улуг-Али к решительному бою.
Папско-венецианский флот насчитывал 140 галер и 6 галеасов. Однако опытный Улуг-Али вызова не принял, а, избегая решительного столкновения, утомлял союзников своими маневрами.
— Великий и всемогущий падишах требует ответа, почему ты не нападаешь? — спросили у Улуг-Али посланцы Селима.
— Передайте потрясателю Вселенной, что я буду защищать Эгейское море, как волк защищает свою нору, и обхитрю гяуров, как мудрая лиса, дождавшись, пока они не перессорятся между собой! — велел он передать ответ султану.
В конце концов, утомленный Колонна вернулся на Корфу, куда к этому времени подошел с оставшимся флотом вырвавшийся из-под братской опеки Дон Жуан.
2 августа Дон Жуан Австрийский получил наконец от своего сводного брата Филиппа II, успокоенного действиями герцога Альбы во Фландрии, разрешение снова возглавить войска и вышел в море с 65 галерами.
1 сентября после долгих мытарств обе эскадры объединились и взяли курс на Модон. План Дона Жуана состоял в том, чтобы, высадившись в заливе Наварино и окружив турок, заставить их сдаться.
— Я предлагаю искать и уничтожать! — сразу же заявил решительный принц.
На этот раз ему никто не возражал.
Уже на следующий день объединенный союзный флот вышел в море на поиск неприятеля. Турок искали у Наварина, но не нашли. Слишком много времени было потеряно.
9 сентября весь громадный флот вышел в море против Улуга, одна половина флота которого стояла в Наваринской бухте, а другая — в Модоне (Метоне). Улуг, однако, не дал захватить себя врасплох и стянул все свои корабли в модонскую бухту, которая была прикрыта сильной береговой батареей. Союзники не решились атаковать его и стали в Наварине ожидать его выхода.
Капудан-паша успел хорошо приготовиться к встрече и установил на берегу множество пушек, которые надежно прикрывали его стоявший под берегом флот. Нападать в таких условиях было безумием. Дон Жуан все же хотел попытать счастья.
— Шанс у нас есть! Надо лишь напасть ночью и посеять среди турок панику! Я сам готов пойти на передовой галере и подать пример остальным!
Но адмиральский совет высказался единодушно против. Безрезультатно прождав до глубокой осени выхода в море Улуг-Али, союзники вынуждены были ни с чем разойтись по своим портам. Кампания была вчистую выиграна Улуг-Али исключительно благодаря его осторожности и разногласиям в стане противника. Улуг достиг своей цели и освободил турецкие воды от неприятеля. В данном случае Улуг-Али не прибег к прямому наступлению на врага, но расчетливо и обдуманно повел кампанию, правильно оценив и противника и обстановку, благодаря чему и добился соответствующего успеха. При этом историки единодушно признают, что вины Дон Жуана во всем этом нет никакой. Он сделал все, что мог, а остальное ему просто не дали. Теперь он снова был не у дел.
