Тем временем не сидел без дела и Хайраддин Барбаросса. Однако теперь знаменитого пирата волновали дела не морские, а «домашние». Дело в том, что рядом с Алжиром на скалистом островке вот уже много лет существовал испанский форт Пинос, контролировавший вход и выход из алжирской гавани, что постоянно доставляло пиратам массу хлопот. Однако неоднократные попытки овладения фортом всегда заканчивались неудачей. И вот теперь Барбаросса решил заняться Пиносом серьезно. Тем более что один из побывавших в форте купцов евреев рассказал Хайраддину о трудностях малочисленного гарнизона с продовольствием, а также показал, как строить печи для литья ядер.
— Я вырву эту христианскую занозу из тела моей земли! — объявил Барбаросса во всеуслышание, показывая рукой на ненавистный ему форт.
Для начала он предложил коменданту Пиноса храброму Мартону Варгесу капитулировать. Тот, разумеется, ответил отказом. Затем была долгая осада и непрерывные бомбардировки крошечного форта, но все напрасно, испанцы упорно держались. Отчаянная защита маленького форта навечно вошла в анналы мировой истории как образец высочайшего мужества. Сто пятьдесят человек сдерживали натиск более чем пяти тысяч врагов и оставляли свой пост, только погибая. Отчаявшись одолеть защитников форта, Барбаросса хотел было уже прекратить бессмысленную трату времени, денег и людей, когда к нему неожиданно явился перебежчик, рассказавший, что у защитников Пиноса на исходе порох. Хайраддин немедленно назначил штурм, и после ожесточенных схваток Пинос пал. Израненного коменданта привели к победителю.
— Ну, кто из нас одержал верх ныне? — обратился к пленнику рыжебородый пират.
Истекающий кровью испанец лишь усмехнулся:
— Этой победой ты обязан не собственному мужеству, а измене злодея. Если б не она, я держался бы и ныне! Сейчас в твоей власти лишь мое избитое тело, но дух мой по-прежнему не сломлен, и я презираю твою жестокость!
— Чего ты желаешь? — поинтересовался Хайраддин.
— Накажи изменника! — хмуро бросил Варгес.
— Хорошо, — пожал плечами Барбаросса. — Пусть будет по-твоему!
Приведенному предателю тут же отрезали голову ятаганом.
— Видишь, как я уважаю тебя! — сказал пират. — Так уважь и ты меня! Прими мусульманство и я сделаю тебя своим любимым пашой!
Испанский гранд спросил:
— Ты думаешь, что задобрил меня, и я смогу изменить своей совести? Запомни, что честь моя отвергает все посуленные тобой предложения!
— Рубите голову и этому! — крикнул в ярости рыжебородый.
Храброго Мартона Варгеса тут же изрубили на куски, которые и выбросили в море.
Спустя несколько дней был взорван, а затем напрочь срыт и захваченный Пиносский форт.
— Я сдержал свою клятву и вырвал ядовитый шип из сердца Африки! — гордо заявил Барбаросса.
Из остатков крепости по приказу Барбароссы построили мол, который соединил Алжир с островками бухты и скалой Эль-Джезаир. За нехваткой камня, его возили из ближайших развалин древнеримских городов. Теперь алжирская бухта, ранее открытая всем ветрам, была надежно защищена, став одной из лучших гаваней всего Средиземноморья и надежнейшим пиратским убежищем.
А на следующий год началась новая большая война. Сулейман снова вторгся в Европу. Пытаясь хоть как-то умерить пыл воинственного султана, Карл V выслал в Архипелаг свой флот во главе с Андре Дориа. Впервые под началом генуэзца была собрана столь большая морская сила: сотня галер, десятки транспортов и более двадцати тысяч пехоты. Дориа, правда, настоятельно просил императора дать ему еще пехоты и пушек, чтобы он мог нанести более сокрушительный удар в спину Сулейману, но Карл не согласился.
…На траверзе острова Занте впередсмотрящие авангарда Дориа усмотрели частокол мачт. То был флот давних соперников Генуи на торговых путях венецианцев. Более тридцати галер под флагом адмирала Венцента Капеля дремотно ворочались на пологих волнах. Флагманские галеры сошлись бортами.
— Присоединяйтесь к нам бить турок! — облокотясь на кормовые перила, кричал венецианцу Дориа. — Ведь нынче это дело всех христиан!
— Увы, мой брат, — развел руками чернобородый адмирал Капель. — У нас с Сулейманом мирный договор, и следовать за вами я не имею права. Но при том обещаю, что буду присылать порох и хлеб!
— Остерегайтесь доверять туркам! Они никогда не упустят случая, чтоб отрезать голову христианину! Решайтесь! Я добуду победу и без вас, и тогда к вам придет позднее раскаяние!
— Что я могу! — еще раз развел в бессилии руками венецианский флотоводец. — Мы всего лишь пешки на досках наших правителей!
— Салютации не давать! — велел Дориа своему пушечному помощнику.
Оба флота разошлись в полном безмолвии…
