Мы же хотели как можно скорее вернуться домой, а для этого нужно было найти корабль, который отвез бы нас в Средиземное море, к арабским странам, обратно в цивилизованные места. Мы предпочли этот маршрут возвращению через Францию и Венецию. Князь Харихара, погрузившийся в меланхолию после того, как узнал о смерти брата, не мог побороть в себе отвращения к холодному и влажному климату. Впрочем, нелюбовь к местной погоде разделяли все мы, прелести весны и лета давно миновали и, казалось, уже никогда не возобновятся. Князь тосковал по родной стране и готов был подвергнуться риску погибнуть в море, лишь бы на несколько недель сократить обратный путь.
Припоминаю, как однажды вечером, незадолго до того, как мы добрались до Оксфорда и расстались там с братом Питером, князь заговорил об устройстве нашего мира, и его мысль все время возвращалась к расстоянию между этой страной и его родиной.
– Мы ведь даже не знаем, насколько далеки от нас сейчас Индия и Виджаянагара.
Аниш промолчал, стараясь даже выражением лица не показать, что он опасается за рассудок своего повелителя. Я был не столь сдержан. У меня уже начинались боли в суставах, и терпение мне изменяло.
– Чертовски хорошо знаем, – возразил я, прибегая к хорошо мне знакомому английскому проклятию. – Плюс-минус пятьсот миль.
Однако брат Питер оторвался от тарелки с супом, и глаза его заблистали любопытством.
– Всем известно, что земля круглая, – гнул свое князь. – Земля – шар.
Мы торжественно кивнули. Вот уже две тысячи лет, как Аристотель и его последователи опровергли теорию плоской земли.
– Мы не знаем, каков периметр этой сферы в том месте, где она наиболее расширяется, но мы понимаем, что эта величина будет меньше в зависимости от того, насколько мы удалены от центрального, наиболее широкого пояса.
Аниш явно был озадачен, и Питер, нередко рассуждавший на ту же тему (он следовал кое-каким теориям из зашифрованных рукописей Роджера Бэкона), постарался ему помочь.
– Смотри, – сказал он, подхватывая яблоко. – Если мы находимся вот здесь, – он ткнул в яблоко ногтем, а затем взял нож и начертил маленький крестик, – а Виджаянагара вот тут, – он вывел крестик на другой стороне яблока, – то не важно, восточным путем будете вы добираться в Виджаянагару или западным…
– Но если она здесь, – возразил князь и, отняв у Питера яблоко, сделал третью отметку, чуть левее первой, – то все выбирают неверный путь. Быть может, мы всего в неделе пути от дома, только плыть надо на запад, а не на восток.
В этот момент в нашу беседу вмешался другой посетитель таверны, коротышка с просмоленной бородой, судя по всему, бывалый моряк. Он склонился над нашим столом и схватил яблоко:
– У нас тут чокнутых нет, ясно? Не то что у вас.
– За кого вы нас принимаете? – переспросил Питер, придерживая князя Харихару за рукав. Князь явно был раздосадован утратой как яблока, так и внимания собеседников.
– За моряков, мать вашу так, за кого же еще. Долбаный ветер четыре дня из пяти дует с долбаного запада, мать вашу. Даже если вы отчалите при восточном ветре, долбаный западный принесет вас через неделю домой. Хочешь не хочешь, принесет. – И он принялся смачно грызть яблоко, сладкое, хрустящее, немного припахивающее сеном, в котором оно хранилось.
– Но я слышал, – вежливо возразил брат Питер, – если отправиться на юг, вплоть до южной оконечности Испании или даже до северного побережья Африки, там почти всегда дует ветер с северо-востока.
– Это годится для долбаных даго и чернокожих, – заявил наш Джек – Смоленая Борода. – Нам от этого никакого толку.
На следующий день мы распрощались с Питером у ворот его аббатства.
Он передал нам рукописи Бэкона с инструкциями по изготовлению пороха и обращению с пушками.
– Будет лучше, если эти тайны останутся в ваших руках, – сказал он. – Если этот сброд, – он имел в виду англичан, – доберется до них, один лишь Перводвигатель ведает, что произойдет с миром.
–
