– Ну, я же знаю, что ты славный парень, просто с недостатком. И с этим ничего не сделать, верно? Как с моей хромой ногой. Такими уж мы уродились. Но ты – это же не только руки. Генри, эй. Что с тобой? Ты бы не сдался вот так просто. Что случилось?
Генри медленно перевалился на другой бок, лицом к нему.
– Ты из-за меня украл свиную голову? – спросил он.
Да, да! – закивал Джетт, и лицо его засияло снова. – Я бы еще десять штук украл, если надо! Из нее, кстати, вкусный холодец получается, у меня мама готовила. Но неважно, голову этого хряка у меня все равно отобрали, когда…
– Я скоро умру. Что бы ни делал, – брякнул Генри. Еще вчера он был уверен, что никогда больше ни с кем не заговорит, но он был так рад видеть Джетта, что слова сами вырвались. – У Освальда дар предсказания, он знает. Выберусь я отсюда или нет, все будет одно и то же.
Улыбка с лица Джетта сползала так медленно, будто он думал, что Генри шутит.
– Нашел кого слушать, – пробормотал он наконец. – Освальд врун с трехсотлетним стажем.
– Не в этот раз.
– Ты не можешь умереть, – заявил Джетт так, будто тут и обсуждать нечего.
Что на это ответить, Генри не знал, и повисла тишина, нарушаемая только храпом из соседних камер. Генри уже решил, что Джетт на этом успокоится и заснет, но нет, куда там.
– Дай-ка я тебе еще кое-что расскажу, – снова начал он. – Думаешь, все закончилось, когда тебя посадили? Дудки. После твоего выступления на площади я через пару часов услышал разговоры, что тебя арестовали. Дескать, король не знал, какую змею пригрел, но теперь тебя отправили куда следует. Наверняка кто-то из дворца пустил этот слух, чтобы их не обвиняли в том, что они с тобой заодно, понимаешь? Я хотел тебя сразу спасать, но я, когда к Цитадели подобрался, увидел, что дежурит та же смена охраны, какая была, когда меня в прошлый раз сажали, и понял: надо выждать денек, пока они сменятся. В мастерских тем временем стало уж совсем плохо. Генри, еще пара дней, и они там все разнесут. Уже три здания сожгли. В этих людей как будто что-то вселилось, понимаешь? Они уже не могут остановиться, даже если захотят. Я вчера видел Свана – он вместе с остальными дубиной разносил пекарню. Ну, я все же попытался с ним поговорить, и знаешь, что он сделал?
На этот раз Джетт молчал долго – ждал, пока Генри переспросит.
– Что? – наконец выдавил Генри. Он так старался забыть, а Джетт все испортил.
В ответ Джетт задрал на боку рубашку и показал огромный синяк.
– Он меня не узнал, понимаешь? Посланники и дворцовая охрана пытаются подавить бунт, и на них это тоже начинает действовать. Колотят всех, кто под руку попадется. Темнота еще гуще стала, и вся – над дворцом и мастерскими. Генри, если ты здесь загнешься, им никто не поможет. – Джетт снова протянул руку сквозь решетку. – Давай, хватит валяться. Пожмешь мне руку в честь встречи или ты у нас теперь птица слишком высокого полета?
Он широко улыбался, а глаза были грустные, и Генри понял: Джетт прекрасно понял, что Генри сказал ему про предсказание Освальда. Но открытая ладонь, протянутая сквозь прутья, спокойно ждала его, и Генри с трудом поднялся и, держа цепь, чтобы не гремела, подошел к решетке и сжал его руку. Джетт встряхнул его ладонь, потом выпустил и кивнул в сторону:
– Раз уж ты все равно встал, отведай местных деликатесов. Я по этой кормежке точно не скучал, но тебе и она не помешает.
Генри сел на пол и взял миску, которую Злыдень вечером так и не забрал. Деревянная ложка лежала рядом, и он, сгорбившись, начал есть. Это была какая-то сбившаяся крупными, вязкими комками крупа в мясном соусе, на вкус довольно мерзкая, но под взглядом Джетта он послушно жевал.
