Он прижимается лбом к моим коленям, обнимает мои икры и замирает так.
Я смотрю на него во все глаза, не понимая, что происходит… Выглядит так, что громадный смертоносный зверь почему-то сам идёт в мои руки…
— Ами, я знал, что такое красные графини. Но тогда, в танце с тобой… — Гердар говорит глухо, с надрывом, будто каждое слово даётся ему с великим трудом, — мне стало плевать на всё. Несмотря на всё прошлое, ты стала для меня всем. Ты мой огонь, Ами. Моя жизнь. Дыхание моё.
Он проникает руками под покрывало, находит мои руки и тянет к себе. Глубоко вдыхает воздух у моих ладоней.
— Когда узнал, что ты погибла, я… — зажмурившись, прижимается к моей руке щекой. — Не знаю, как я остался жив. Королевские драконы вообще живучи, даже с выжженным сердцем. Хотя знаю, почему. Мои сыновья. Для них. Жил. И ещё винил Кирана в твоей смерти. А он винил меня. Не знаю, как мы королевство с ним не разнесли.
— Я его не разносил ради племянников, — голос Кирана звучит задумчиво-задумчиво. — Славные парни у тебя.
— Славные, — усмехается Гердар.
Он удобно устраивается на полу рядом с моим креслом, у моих ног, обнимает мои голени и прижимается щекой к моей руке. Я осторожно глажу свободной рукой моего громадного дракона по густым чёрным волосам.
Гердар замирает от моей ласки, шумно втягивает воздух и признаётся:
— Когда я узнал, что Киран посылает розы женщине, я… — он снова глубоко вдыхает воздух и гладит мою щиколотку. — В общем, я поставил себе целью встретиться с тобой.
— Почему ты узнал Ами, а я нет? — глухо спрашивает Киран.
Гердар гладит мою щиколотку и медленно тянет руку вверх, поднимая подол платья. Я вздыхаю и грустно улыбаюсь, глядя, как он обнажает сначала моё колено, а затем моё бедро.
— Прояви её, Ами, — смягчая привычно повелевающий тон, произносит Гердар.
Я слушаюсь его. Провожу рукой над скрытой татуировкой на бедре, и на моей коже загорается мягкий серебристый узор.
Мои драконы явно знают, что это такое. Да, это особое заклятье-печать. Оно меняет не только внешность, но и жесты, и даже запаха.
Только я могу на неё влиять. Потому что сама себе нанесла.
Откуда они узнали о ней? Наверное, во время близости Гердар обнаружил. Всё же он опытнее в магии, чем Киран. Или подозревал что-то похожее, и поэтому целенаправленно искал.
— Искусная работа, — Киран подходит ближе. — Можешь её убрать? Я хочу снова почувствовать твой аромат. Тот самый аромат.
— Я опытнее в магии, брат, — отвечает Гердар на вопрос Кирана. — Ощутил тень аромата, когда поцеловал Ами, там, в кабинете. После этого уже точно знал, кто она. Доказательств того, что она выжила, не нашёл. Хорошо всё сделала. Но я знал. Знал. Покажи нам, Ами, убери её.
Я поднимаю руку, чтобы убрать печать, но мои пальцы замирают над мерцающим узором.
Поднимаю взгляд на Кирана и затем на Гердара.
Они понимают меня.
— Если сомневаешься в нас, оставь пока, — дёргает уголком губ Киран.
Гердар целует моё колено и легко гладит по бедру сбоку, не трогая узор.
Мне нужно решиться. Они говорят, что всё закончено. Могу ли я верить им?
Смотрю на короля драконов, удобно расположившегося у моих ног, поднимаю глаза на теневого короля, прожигающего взглядом моё обнажённое бедро.
Смотрю и понимаю, что верю им. До конца. Полностью. Навсегда.
Больше не колеблюсь.
Я и сама хочу убедиться, что мне это всё не снится…
Решительно провожу рукой над печатью на бедре, уничтожая её полностью.
Всё. Назад пути нет.
Глубокий вдох и Кирана, и Гердара звучит для меня музыкой…
Их ноздри раздуваются широко, они дышат торопливо, жадно втягивая воздух, и тянутся ко мне…
Киран наклоняется, прижимается щекой к моим волосам, Гердар целует моё бедро, бережно берёт мою руку и глубоко вдыхает воздух у моего запястья.
— Всё, Ами, — голос Кирана звучит как приговор, — если о чём не договорили, договорим потом.
Гердар просто встаёт единым гибким движением и подхватывает меня на руки. Молча несёт в кровать.
Она большая, мягкая, только вот расположена на открытой веранде в горах.
— Гердар, ты же не… — пугаюсь я, вцепляясь в его руки, — ты говорил, что… я не хочу стонать на всё ущелье!
— Тут артефакты тишины, милая, — говорит Гердар и, с осознанием полного права откровенно трогать меня, задирает мой подол, обнажает мои бёдра. — Никто не услышит. Кроме нас.
— Мы о таких вещах важных тут говорим, — добавляет Киран, уверенно стягивая податливую ткань с моих плеч, — конечно тут мощная защита. Твоей скромности ничего не угрожает.
— Да какая уже скромность, — усмехаюсь я, наблюдая, как с меня неумолимо стягивают платье, — вы уже всю её у меня забрали.
— Но кричать на всё ущелье ты же не захотела, — прищуривается Гердар, срывая с себя рубашку и резким бескомпромиссным жестом стягивая с меня нижнее бельё. — Значит ещё осталась скромность.
— Будем забирать! — припечатывает Киран.
С этими словами он широко раскрывает мои бёдра и наклоняется к моей промежности, глубоко вдыхает и хищно улыбается.
Киран прижимается губами к моим увлажнившимся нижним губам, давит языком и проникает им внутрь меня, заставляя меня застонать громко и протяжно.