– Так вот как вы говорить, храбрый патриот? – спрашивает меня генерал и снова начинает плакать. – Ah, Dios! И у меня нет никаких средств, чтобы вознаградить ваш преданность. Едва унес я оттуда свою жизнь. Caramba! Тот мул был не мул, сеньор, а настоящий дьявол! Как шторм швырять корабли, он меня швырять. Всю кожу с меня ободрать колючки и лианы. О тысячу деревьев это адское животное царапать мои ноги! О бедные мои ноги! Ночью в Пуэрто-Барриос я прибывать. Я гнать прочь этот огромный мул и спешить вдоль берега вода. Я находить маленький привязанный лодка. Я отталкивать лодка от берега и грести к пароход. Я не видеть люди на корабль, и тогда я лезть вверх по веревка, которая висеть с корабль. А потом я прятаться в бананах. Конечно, я думать, если капитаны корабля видеть меня, они должны бросать меня обратно в эти Гватемала. Такие вещи не хорошо. Гватемала будет стрелять генерала де Вега. Поэтому я прятаться и сидеть тихо. Жизнь – замечательная вещь. Свобода, это довольно хорошо, но не так хорошо, как жизнь, я думаю.
Как я уже говорил, дорога до Нового Орлеана занимала три дня. За время пути мы с генералом стали друзья не разлей вода. Мы ели эти бананы до тех пор, пока они не стали нам кислыми на вид и неприглядными на вкус, но так или иначе наше меню все равно ограничивалось одними лишь бананами. Каждую ночь я украдкой пробирался на нижнюю палубу и добывал нам ведро пресной воды.
К моему несчастью, этого генерала де Вегу переполняли многочисленные слова и предложения. И своими нудными речами он делал скуку нашего путешествия еще более тоскливой. Он думал, что я был революционер из его собственной политической партии, в которой, как он сам рассказал мне, было довольно много американцев и других иностранцев. Ну такой это был хвастливый и болтливый генерал, что просто ужас! Хотя сам он, конечно, считал себя героем. Только на себя одного расходовал генерал все сожаления и печали, обильно расточаемые им на тему провала своей революции. Ни слова этот надутый пузырь не сказал об остальных, о тех идиотах, которые поверили ему, и пошли за ним, и были убиты или ранены из-за его революции.
На второй день плавания он сделался, по-моему, уж слишком хвастливым и гордым, как для бывшего заговорщика, который спасся лишь благодаря какому-то презренному мулу, а сейчас едет зайцем в трюме парохода и питается ворованными бананами. Генерал стал рассказывать мне о «великом железном пути», строительством которого он занимался, при этом он поведал мне и об очень смешном, по его словам, случае с одним глупым ирландцем из Нового Орлеана, которого он заманил махать киркой в свой передвижной узкоколейный морг. Довольно грустно было мне слушать, как этот грязный человечишка, бывший когда-то генералом, рассказывает оскорбительную историю о том, как он насыпал соли на хвост беззаботной и глупой птице по имени Клэнси. Он смеялся. Он смеялся долго и от всей души. Он просто содрогался от смеха, этот бунтарь-неудачник и изгой, без друзей и без родины.
– О, сеньор, – говорит он сквозь смех, – до смерти вы смеяться бы над одним – о, таким забавным! – ирландцем. Я говорить ему: «Большой, сильный людей нужны очень в Гватемала». – «Я готов отдать жизнь за ваш угнетенный страна», – отвечать он. «Конечно, пожалуйста», – говорить я ему. О! этот был ирландец такой смешной. Он видеть один разбитый ящик на причал, в котором быть несколько винтовка для охрана. Он думать, что оружие во всех ящик. Но везде там кирки. Да. О! сеньор, если бы вы видеть лицо того ирландца, когда ему заставлять работать!
Такими веселыми шутками бывший директор бюро по найму рабочей силы еще больше усиливал скуку нашего путешествия. А время от времени он, наоборот, начинал поливать бананы слезами и произносить прочувствованные речи о проигранном деле свободы и о мерзавце-муле.
Эх, и какой же это был приятный звук, когда наш пароход ударился о причал в Новом Орлеане. Довольно скоро мы услышали на палубе топот сотен босых ног, и бригада портовых грузчиков-даго спустилась к нам в трюм для разгрузки фруктов. Мы с генералом смешались с остальными грузчиками и тоже поработали некоторое время, подавая наверх связки бананов, а примерно через час нам удалось благополучно ускользнуть с парохода.