Такова предпосылка. Наша история является следствием этой предпосылки и вместе с тем доказывает ее неправомерность. Это оригинально и ново с точки зрения логики, а как литературный прием – лишь немногим старше Великой Китайской стены.
Джо Ларрэби вырос среди вековых дубов и обширных равнин Среднего Запада, пылая страстью к изобразительному искусству. В шесть лет он увековечил городскую водокачку и горожанина, поспешно проходящего мимо нее.
Этот плод творческих усилий был заключен в рамочку и занял почетное место на витрине аптеки рядом с феноменальным кукурузным початком, в котором зернышки составляли нечетное количество рядов. В двадцать лет он, повязав галстук посвободней и затянув пояс потуже, отбыл в Нью-Йорк.
Дэлиа Карузэр выросла среди деревенских южных сосен и извлекала из шести октав звуки настолько подающие надежды, что ее родители вытрясли последние деньги из копилки с целью отправки ее на север, для завершения музыкального образования. Они не могли предвидеть, как именно их дочь его завершит… Впрочем, именно об этом наша история.
Джо и Дэлия встретились на студии, где молодые люди, изучающие искусства, собирались потолковать о светотени, Вагнере, музыке, шедеврах Рембрандта, обоях, картинах, Вальдтойфеле, Шопене и Улонге.
Джо и Дэлиа влюбились друг в друга или полюбили друг друга – как вам будет угодно – и вскоре поженились, ибо, если любишь Искусство (см. выше), никакие жертвы не тяжелы.
Итак, мистер и миссис Ларрэби принялись хозяйничать в своей квартире. Это была уединенная квартирка, затерявшаяся где-то в переулках, словно самое нижнее ля-диез фортепьянной клавиатуры. И они были счастливы, ибо они принадлежали друг другу, а им принадлежало Искусство. И вот мой совет: если вы молоды и богаты, продайте свое имение и раздайте бедным – в обмен на счастье жить в квартирке со своей Дэлией и своим Искусством.
Обитатели квартирок, несомненно, подпишутся под каждым словом в моем заявлении, что они – самые счастливые люди на земле. Дом, в котором царит счастье, не может быть слишком тесен – и пускай комод, развалившись, превратился в бильярдный стол; пускай каменная доска заменяет трюмо, письменный стол – комнату для гостей, а умывальник – пианино! Пускай хоть все четыре стены вздумают надвинуться на вас – не беда! Лишь бы между ними хватило места для вас и вашей Дэлии. Но если в доме нет счастья, тогда пусть он будет просторен и широк – так, чтобы вы могли входить в него через Золотые ворота, повесить шляпу на мыс Гаттерас, платье – на мыс Горн, а выходить – через Лабрадор!
Джо обучался живописи у самого Маэстри – вам, без сомнения, известно его имя. Цены за уроки он заламывает высокие, обучает на уроках слегка – за что, вероятно, и снискал славу мастера контрастов. Дэлиа обучалась у Розенштока – а вы, конечно, знаете этого прославленного возмутителя спокойствия фортепьянных клавиш.
Супруги были безоблачно счастливы ровно столько, сколько у них были деньги. Так всегда получается… Но это не цинизм, поверьте. Джо и Дэлиа очень четко определяли свои цели. В ближайшее время Джо напишет такие полотна, что почтенные джентльмены с тощими бакенбардами и пухлыми кошельками будут лупить друг друга по голове за право купить его картины. Дэлиа же проникнется всеми тайнами Музыки, пресытится ими и возьмет за обыкновение, увидев пустые места в зале, лечить внезапную мигрень омарами в личных апартаментах и отказываться выходить на сцену.
Но, думается, лучше всего была сама их семейная жизнь в маленькой квартирке; возбужденные, увлеченные обсуждениями по возвращении с уроков; уютные обеды и легкие завтраки; обмен планами и амбициями – и каждый все больше лелеял амбиции другого, чем свои; взаимная поддержка и воодушевление; и – простите мой непритязательный вкус – оливки и бутерброды с сыром перед сном.
Но со временем гордо поднятое знамя Искусства поникло. Так иногда бывает даже без вины самого знаменоносца. Все из дома и ничего в дом, как говорят одержимые практицизмом люди. Не стало денег, чтобы оплачивать уроки у мистера Маэстри и герра Розенштока. Когда любишь Искусство, никакие жертвы не тяжелы. Итак, Дэлиа объявила, что будет давать уроки музыки, чтобы удержаться на плаву.
Два или три дня она занималась поиском учеников. И вот однажды вечером она вернулась домой воодушевленной.
– Джо, дорогой! – провозгласила она. – Я получила урок. И боже, какие милый люди! Генерал… генерал Пинкни, его дочка – с Семьдесят первой улицы. Такой роскошный дом, Джо, – ты бы видел парадную дверь! Византийский стиль – так, кажется, ты это называешь. А интерьер дома! О, Джо, я в жизни не видела ничего подобного!
Мою ученицу зовут Клементина. Она мне тотчас же понравилась. Такая нежная – одевается всегда в белое, такие милые манеры, такая простота в обращении! Ей всего восемнадцать. Мы будем заниматься три раза в неделю, и, Джо, представь себе – пять долларов за урок! Это же чудо! Еще два-три ученика, и я смогу возобновить свои занятия с герром Розенштоком. Ну, не надо, Джо, дорогой, перестань хмуриться, и давай лучше ужинать.