– В ожерелье, которое ты носила на своей шее, заключено самое страшное зло, какое когда-либо видел этот мир, – процедил он сквозь зубы. – В нем дух моей матери, Нова. Лилит. А ее любимый грех – похоть. И она способна причинить огромный вред, даже находясь внутри этого глупого ожерелья.
Меня начала бить дрожь.
Все то, что я делала с тех пор, как надела ожерелье…
Я бы никогда не сделала всего этого по своей воле.
Наброситься на Антиквара на глазах у всех… Рассказать Шафаку о том, в чем я не могла признаться даже самой себе… Приставать к Дарену… Проклятье…
– Откуда мне было знать… – только и смогла сказать в свое оправдание.
– Всегда одно и то же, Нова! – Он широко раскинул руки и продолжил в ярости кричать. – Я вытащила Арына из Петли, но откуда мне было знать, что вместе с ним вернется и Эвран… Я украла у тебя ожерелье и отдала камни наследницам, но откуда мне было знать, что они вернут богинь!
Мои глаза расширились.
– Да, – сказал он, покачав головой. – Этого ты тоже не знала. Потому что ты делаешь то, что пожелаешь, не задумываясь о последствиях. Ты разрушаешь мою жизнь с того самого дня, как пришла в Элементаль! – Взгляд его огненно-голубых глаз устремился на меня, словно вулканическая лава. Я ударилась о прочную стену. Удар был настолько сильным, что я поняла: если выживу, то навсегда останусь калекой.
Я хотела что-то сказать, хоть что-нибудь…
Но в горле стоял ком.
Меня ненавидели все. С того самого дня, как я пришла в Элементаль. Даже моя лучшая подруга отвернулась от меня. Даже Арын отрекся от меня. Но впервые… в первый раз… после всего, что я сделала… несмотря на них.
Мое тело задрожало, и я с трудом стояла на ногах. Я не могла поднять голову, не могла снова смотреть на него.
Впервые в жизни я так ярко ощутила ненависть.
Впервые почувствовала, что заслуживаю ненависти.
Произошла вспышка. На небе собрались облака, дождевые тучи. Пока я дрожащими пальцами пыталась застегнуть пуговицы на рубашке, думая, что хуже уже быть не может, что хуже уже некуда, луч света все разрастался и разрастался. Вдруг между нами появился Арын.
Он воплотился.
В этот самый момент.
– Нова! – выкрикнул он, задыхаясь. – Ты в порядке? Я почувствовал, что тебе больно, почувствовал мощный всплеск. – Он сделал несколько шагов ко мне, и беспокойство на его лице сменилось нерешительностью.
Сначала он посмотрел на меня. На мои взъерошенные волосы, на побледневшее лицо, на расстегнутую рубашку… Потом оглянулся через плечо, осмотрел Дарена. Его всклокоченные волосы, искаженное от гнева лицо, обнаженную грудь.
Арын снова повернулся ко мне.
Я задрожала еще сильнее.
Теперь на меня смотрели два разочарованных лорда, два обезумевших от ярости лорда.
Пожалуй, они оба имели полное право ненавидеть меня.
Я застегнула пуговицы холодными пальцами. Та странная уверенность, которую придавало мне темное ожерелье, исчезла без следа. Теперь я испытывала стыд, лишилась рассудка и здравого смысла. Мне нечего было сказать. Я бросила взгляд на темный бриллиант, лежащий в кустах. Он поблескивал, будто насмехаясь надо мной.
– Вот значит как, – с ледяным спокойствием произнес Арын и замолчал. Как будто не хотел слышать ответа.
– В чем дело, Арын? – вспыхнул Дарен, встав перед ним. Он тоже начал застегивать пуговицы на рубашке, что делало ситуацию еще более ужасной. – Неужели ты не уважаешь личную жизнь? – Его реакция, которая при обычных обстоятельствах показалась бы мне очень забавной, сейчас выглядела смертельно опасной перед лицом Божественного Лорда. Он не насмехался, не источал сарказм, как обычно. Он был более чем серьезен.
– О какой личной жизни ты говоришь? – Арын полностью повернулся к нему. Мой вид, должно быть, заставил его колебаться. На моем лице отражался страх, как будто на меня напали, хотя ситуация явно указывала на то,
– Разве тебе не ясно? – Дарен рассмеялся, но даже в его смехе ощущалось, что он делает это через силу. Потому ли, что я поцеловала его, или из-за того, что забрала ожерелье и не сказала ему? И то и другое раздражало меня, слишком раздражало, чтобы даже думать об этом.
– Не испытывай меня, Дарен! – предостерег его Арын. Его плащ развевался за спиной.
Я готова была провалиться сквозь землю.
– Почему это? – Лорд Полуночи приподнял брови. – Ты почему-то можешь заниматься любовью с моей наследницей, когда хочешь и где хочешь. – Мои глаза расширились от удивления. Я посмотрела на него, не в силах поверить, что он действительно это сказал. Его челюсть была так напряжена, что заострились скулы. Как он мог сказать подобное? Как мог поступить так со мной? Неужели он не понимал, какую боль мне причинил?
Арын обернулся и посмотрел на меня. Однако я не выглядела как женщина, которая только что занималась любовью. Напротив, была напугана до смерти. Я не знаю, чего именно боялась, но чувствовала себя опустошенной.
