— Я не священник, — Гленард смотрел на стоявших перед ним людей, бьергмесов и вархов, — но я скажу то, что я должен сказать. Великая Богиня! Мать наша и сестра наша. Прими этих людей и будь к ним добра. Поведи их по Пути и дай им доброе перерождение! Великий Бог! Отец наш и брат наш. Прими этих людей и будь к ним справедлив. Дай им тот Путь, которого они, по твоему мнению, заслужили своими деяниями в этом мире! Поведи их по Пути и дай им доброе перерождение! Брат наш и сестра наша! Вы покидаете нас. Это наполнило печалью наши сердца. Но у вас в этой жизни нет больше ни печали, ни страданий. Так вознеситесь же вы к великим и добрым Богам нашим! Обнимите их, как отца и мать, как брата и сестру. Примите их суд и пройдите с ними по Пути. Счастливого вам Пути и хорошего перерождения!!
— Счастливого Пути и хорошего перерождения! — отозвались все остальные.
Король Тарстен подошел к костру, на котором лежало тело посланника Джерриха, и опустился перед ним на колени. Эдльунг Вилфрид подошел к костру, на который было положено тело посланника Игвара, и опустился на одно колено. Наступило молчание. Через несколько долгих мгновений тишины король Тарстен начал громко и размеренно декламировать слова. Через секунду к нему присоединился и Вилфрид. Слова звучали над холмом, и ветер уносил их в сторону гор.
— Знаешь эти слова, Гленард? — шепнул стоявший рядом с Гленардом Адельхарт.
— Нет, — покачал головой Гленард. — Это молитва?
— Не совсем, — улыбнулся Адельхарт. — Это слова песни одного из наших великих древних скальдов, Воддана. У вашего поэта, Максимуса из Лангделена есть хороший перевод:
— Как красиво… — Гленард невольно повторял про себя слова песни. — Эти слова используются, как молитва на похоронах?
— Иногда, — подтвердил Адельхарт. — Здесь нет храма для того, чтобы провести полный обряд, поэтому король проводит не религиозную, а дружескую церемонию прощания. Это допустимо. Потом король отслужит полную службу в храме.
Король закончил обращение к Богам. Встав с колен, он подошел к Гленарду. За ним последовал и Вилфрид. Гленард молча кивнул им. Все трое они прошли к небольшому костру, разожженному у края верхушки холма. Запалив от костра приготовленные факелы, каждый из них с факелом в руках вернулся к своему костру.
Переглянувшись, они одновременно опустили факелы в солому, которая тут же ярко вспыхнула. От соломы немедленно занялось масло и смола, а от них загорелись мелкие ветви, а затем и крупные бревна. Гленард, Тарстен и Вилфрид, обошли вокруг костров, поджигая связки соломы по кругу, а потом положили факелы у костров и отошли назад.
Пламя трех костров высоко взметнулось над холмом.
— А что с остальными телами? — спросил у Гленарда Крейган, когда они, вместе со всеми, возвращались в замок.
— О них позаботится капитан Бальтасар, — Гленард задумчиво посмотрел на небо, выискивая первые звезды. — Его солдат и сержанта похоронят с почетом. Остальных, и убийц, и Ламмерта с Ольбрихом, сожгут по-тихому без особых церемоний. Священник пожелает им счастливого пути и всё.
— Разве не надо отправить тела Ламмерта и Ольбриха их родным? — удивился Крейган. — Они же, вроде, были уважаемыми людьми.
— Они государственные преступники, Крейган, — Гленард пожал плечами. — Славий решил, что они своими поступками в конце жизни перечеркнули все свои достижения. Не заслуживают они ни почета, ни уважения. И не могу сказать, чтобы мне хотелось с ним спорить.
— И что теперь?
— Теперь, Крейган, мы будем пить и веселиться. Очень много пить и очень бурно веселиться, чтобы у тех, кто нас покинул, был бы веселый и добрый Путь. Смерть — это не конец, Крейган, никогда об этом не забывай. Смерть — это всего лишь следующий наш шаг по Пути. И каждый этот шаг должен быть радостным, счастливым и полезным как для нас, так и для всего человечества. Поэтому, лейтенант, мы сегодня пьем и веселимся. Хоть что-то и заканчивается, что-то другое всё равно продолжается.
