Посмотри на меня…
От неожиданности - господи боже ты мой, увидеть во сне жену своего психиатра - вот где кошмар! - Сашка проснулся.
И ему в лицо тут же ткнулась черно-белая кошачья морда.
- Фу-ты, - отстранил Саша наглого компаньона. - Приснится же такое…
Черно-Белый Кот спрыгнул на спинку дивана, прошелся, потянулся, оставив в добротной коже несколько явных царапин, и намекнул:
- А гдеу заувтрак?
По тарелке, стоявшей у разобранной шахматной доски, перекатывалось несколько крошек. Саша энергично потер лицо, надел очки; очень уверенно, делая вид, что ему подобные действия давно привычны и естественны, - проверил, есть ли обойма в пистолете. Ага, имеется. И вот еще две лежат на «королевской» стороне доски. Откуда они? А, какая разница? Вчерашний день был слишком безумен, чтобы помнить подобные мелочи.
- Пошли, - позвал Кота Саша. - Четыре часа утра, пора на подвиги.
Если бы недавно прорезавшиеся магические таланты Глюнова позволили ему научиться читать чужие мысли, ему вряд ли доставили удовольствия размышления, которым предавался Евгений Аристархович. А думал Лукин о том, что даже походка молодого человека - тихим эхом отдававшаяся в пустом темном коридоре клиники, - выдает его общую неуверенность в себе, в мире и сегодняшнем дне.
«Невротик, он и в Африке невротик,» - заключил Евгений Аристархович, осмотрев приблизившегося молодого человека от стоптанных летних сандалий до взъерошенной русой макушки. «Не сделал ли я ошибку, положившись на него? Хотя другой кандидатуры-то и нет,» - поправил себя Лукин. - «Эх, Игорь, Игорь, как же ты меня подвел…»
Не подозревая, что печальный, полный сдерживаемого сожаления взгляд доктора относится вовсе не к нему, Сашке, а к Игорю Волидарову, посмевшему отдать себя на растерзание иномирскому зверю, Глюнов смутился и на ходу стал, выражаясь языком авторов дамских романов, прихорашиваться. Зачесал пятерней волосы со лба, проверил, не отросла ли за ночь щетина на подбородке, снял очки и стал протирать стекла футболкой. В результате он споткнулся на ровном месте и чуть не растянулся у ног Евгения Аристарховича.
«М-да,» - мысленно протянул Лукин. - «Может, еще не поздно всё переиграть? У меня же есть тот иномирский «гость», наверное, колдун не из слабых…»
Что делать с этим «гостем», Евгений Аристархович еще не решил. Пока тот три дня валялся без сознания, всё было понятно - клятва Гиппократа, оказание необходимой помощи, сбор потрясающе интересных образцов тканей… А теперь? Гильдебран уверял, что «гость» не умрет, да, но он и не говорил, что на третий день после реанимации тот будет бегать по клинике и вмешиваться в дела, его не касающиеся!
Брал бы пример с Галины. Девчонка вторую неделю почти не встает с постели. Правда, здесь дело не в сотрясении мозга и анемии, а в глубокой депрессии, вызванной утратой значимого человека. Надо бы девчонке устроить пару сеансов психоанализа - так некогда! Эх, Игорь, - еще раз подумал Лукин, - ты меня по всем статьям подвел…
И глубоко затянулся сигаретой.
