Мы добрались до столовой, и я повел всех обратно на кухни и кладовые. "Эверлейк Преп" посещали две тысячи детей, не говоря уже о персонале. Поэтому они оставили на месте чертовски много припасов, чтобы накормить нас. Хотя теперь, когда многие ученики воспользовались своим шансом сбежать домой к маме и папе, их количество значительно сократилось. По последним подсчетам, нас осталось около тысячи — вдвое меньше обычного количества студентов.
Я быстро отпер двери и первым вошел в темное помещение.
Перед нами были огромные кухни, но я проигнорировал их, повернув налево, к кладовой, и помедлил у стойки с ключами, прикрепленной на стене.
— Вы двое, идите и оттащите несколько тележек, чтобы заполнить их, — скомандовал я, указывая на ключи. Здешний персонал использовал тележки для гольфа с прицепами, чтобы перевозить вещи с пункта выдачи у главных ворот и развозить их по кампусу, чтобы мы тоже могли ими пользоваться. — Барби, ты со мной.
Если Татум Риверс и боялась остаться со мной наедине в темноте, она не упомянула об этом и послушно последовала за мной дальше в здание, пока Киан и Блейк уходили за тележками.
Я открыл двойные двери в конце короткого коридора и включил свет, чтобы осветить огромную комнату. Повсюду были стопки всевозможных банок и контейнеров с этикетками, показывающими, что за еда в них содержится, и я заколебался, глядя на все это, осознав одну маленькую проблему в моем грандиозном плане. Я понятия не имел, как из всего этого дерьма можно сделать что-то съедобное.
— Что мы здесь делаем? — Татум выдохнула, уступая своей потребности наконец спросить.
Я ухмыльнулся, когда понял, что впервые заполучил ее в свое распоряжение, но у меня не было времени заниматься какими-либо темными и греховными вещами, которые я хотел с ней сделать.
— Собираем припасы, — проворчал я. — Мне посоветовали подготовиться к периоду полной изоляции, и, к счастью для тебя, ты будешь в доме со всей едой.
— Ты думаешь, нам придется запереться в Храме? Нам четверым? — Спросила она, и от меня не ускользнул ужас в ее тоне при мысли об этом. И кто бы мог ее винить, на самом деле, я бы на ее месте не захотел сидеть взаперти с тремя скучающими демонами целыми днями напролет. Кто знал, какие жестокие и ужасные вещи мы могли бы с ней сотворить?
— Скажи мне, Татум, — сказал я, поворачиваясь, чтобы пригвоздить ее к месту своим взглядом и проигнорировав ее вопрос, поскольку задал один из своих. — Ты одна из тех светских девочек, которые понятия не имеют, как еда попадает к себе на тарелку, или твой папочка хотел привить тебе чувство независимости, поощряя готовить самой?
Она на мгновение нахмурилась, прежде чем все встало на свои места.
— Полагаю, ты тот сопляк, который просто позволял этому появиться у тебя перед носом? — С вызовом спросила она.
— Ты чертовски права. И я намерен оставаться таким. И что? — Я приближался к ней до тех пор, пока она не оказалась прижатой к стене из туалетной бумаги, и ее сладкое дыхание не коснулось моих губ. Но к обычному аромату ванили и цветочного меда, который исходил от нее, примешивался аромат дешевого виски и кожи, которым всегда пахло от Киана. Я зарычал себе под нос, когда понял, в чем смысл капюшона, и у Татум перехватило дыхание от этого звука.
— Я умею готовить, — ответила она на мой вопрос, и я задался вопросом, думала ли она, что это заставит меня оставить ее в покое. Но сейчас я был увлечен ею, эта девушка привлекла мое внимание, и я не ожидаю, что оно ослабнет в ближайшее время. Так что любая ее надежда на это была построена на песчаном фундаменте, который я разрушал при каждой возможности.
— Хорошо, — ответил я. — Тогда, похоже, в обозримом будущем у нас будет собственный шеф-повар. Хотя предупреждаю тебя, я могу стать довольно неприятным, если моя еда окажется невкусной. — Я протянул руку и поймал прядь ее светлых волос, накручивая их на палец, когда она посмотрела на меня.
— Ты можешь быть довольно неприятным из-за многих вещей, — пробормотала она.
— Ммм. — Я не стал с ней спорить. Я был ядовитым существом в лучшие времена и злобным в худшие.
Я снова придвинулся к ней ближе, пока ее спина не оказалась прижатой к горе туалетной бумаги, все еще накручивая прядь волос на палец.
— Меня кое-что заинтересовало в тебе, Татум Риверс, — сказал я мрачным тоном, который привлек все ее внимание.
— И что же? — Спросила она, выглядя в равной степени заинтригованной и отталкивающей, когда посмотрела мне прямо в глаза.
Было не так уж много людей, которые могли бы вот так выдержать мой взгляд, и я улыбнулся ей. Это не было дружелюбно. В моей улыбке было больше яда, чем в пауке Черной Вдовы, но я все равно отдал ей это.
— Я хочу знать, такая ли ты сладкая на вкус, как выглядишь…
При этих словах она резко вдохнула, ее ресницы затрепетали, когда ее взгляд упал на мои губы, как будто она почти испытывала искушение позволить мне узнать.
