Короли карантина полностью

Я нацепила маску безразличия, прошла дальше в комнату и провела пальцем по проигрывателю, словно проверяя, нет ли на нем пыли. Я нахмурилась, посмотрев на свою руку, затем вытерла ее о блейзер.

— Так-так, тебе нужна уборщица. — Конечно, все было безупречно, но правый глаз Сэйнта дернулся, когда он взглянул на проигрыватель с проблеском сомнения во взгляде.

Он прочистил горло, продолжая то, что, черт возьми, он говорил.

— Тебе не дали четких указаний о том, как это будет работать. Так что я собираюсь прояснить это прямо сейчас.

Мои уши навострились, когда я посмотрела на него, остановившись и скрестив руки на груди. Я оставила между нами добрых несколько футов пространства; я не хотела подходить слишком близко к этой змее на случай, если она решит укусить.

— Теперь ты будешь ждать у склепа ровно в шесть утра каждый день. Без исключений. Ты встанешь на колени за дверью и ничего не скажешь, пока я не обращусь к тебе после тренировки.

Я прикусила язык, гнев обжигал меня, как лава.

— Какой в этом смысл?

— Смысл, — сказал он ровным, но резким тоном. — В том, чтобы научиться послушанию, структуре, рутине.

— Верно. — Я закатила глаза, и его взгляд чуть не отругал меня.

— В семь тридцать утра ты приготовишь завтрак для каждого из нас. Он должен быть на столе к восьми. Ни раньше, ни позже.

Я прикусила язык, желая опровергнуть каждый приказ, который он мне отдавал. Но я была вынуждена сделать это, так или иначе. Мне пришлось смириться с этим дерьмом, пока я не смогу разобрать их маленькую банду по нитке за раз. Это был не мой обычный стиль. Терпение было добродетелью и все такое, просто я им не была одарена. Но падения этих ублюдков я могу ждать тысячелетие.

— В восемь пятнадцать ты будешь в душе, — продолжал он. — А ровно в восемь тридцать ты поднимешься сюда в одном халате. — Он повернулся к своей кровати, взял лежавший там белый шелковый халат и передал его мне с вешалки.

— Что? — Я выдохнула, вспышка беспокойства пробежала по мне. — Я не поднимусь сюда в этом.

— Да, это будет именно так, — прорычал он, его тон не оставлял места для споров. — Если бы я хотел тебя трахнуть, я бы заставил тебя приходить сюда в гораздо меньшем, Барби.

Моя спина выпрямилась, когда я выхватила халат из его рук, перекидывая его через руку. Я позабочусь о том, чтобы он был в порядке и помялся к тому времени, как он увидит меня в нем.

— Потом что? — Рявкнула я.

— Потом… — Он улыбнулся, кивнув головой, чтобы я следовала за ним, и направился к шкафу в другом конце комнаты.

Я шагнула за ним из чистого любопытства, и когда он толкнул дверцу шкафа, у меня перехватило дыхание. Я даже вошла в его личное пространство и вдохнула его запах серы, осматривая большую комнату. Слева была одежда Сэйнта — элегантные костюмы, спортивные брюки, рубашки и идеально выглаженная униформа с аккуратно сложенными галстуками и даже с офигенно сложенными боксерами.

Справа все пространство было заполнено красивой дизайнерской одеждой. Платья и топы из шелка, кружев, кашемира. Затем лучшие джинсы, брюки, шорты, юбки, спортивное снаряжение. Я узнала кое-что из своей одежды из чемодана, но большая ее часть выглядела новой. Там была и униформа, идеально отглаженная, точно такая же, как у него. Но к ней было одно дополнение. Под гербом Эверлейка золотыми нитями были выведены слова: Собственность Ночных Стражей.

Моя верхняя губа приподнялась при этих словах, а шею покалывало, когда я почувствовала, что Сэйнт занимает пространство позади меня. Он поиграл с прядью моих волос, и я вздрогнула, когда он прижал палец к моему позвоночнику, проводя им прямо по всей длине спины. Мурашки побежали по моей коже, и я презирала себя за физическую реакцию на его прикосновения. Самая дикая часть меня не могла не воспылать страстью к Сэйнту Мемфису. Он был самым ужасным злом. И она хотела совершить его изо всех сил. Не то чтобы я когда-нибудь, черт возьми, позволю ей.

Мой взгляд упал на нижнее белье в дальнем конце длинного шкафа, и я нахмурилась.

Я шагнула к нему с отвисшей челюстью. Полки были заполнены самым роскошным нижним бельем, которое я когда-либо видела. Все это было нежным, сексуальным, разных оттенков.

— Это уже слишком. — Я развернулась с яростью в сердце. — У меня есть моя собственная одежда. Я надену вашу дурацкую форму, если хотите, но это барахло. — Я указала на невероятное множество вещей. Конечно, если бы мне подарили их при любых других обстоятельствах, я была бы в восторге. Но я не собиралась позволять этому мудаку одевать меня.

Глаза Сэйнта стали непроницаемыми, и я внезапно остро осознала, что нахожусь здесь с ним наедине. Он шагнул ко мне, и я прижалась спиной к стене, пытаясь увеличить расстояние между нами, насколько это было возможно. Но он продолжал приближаться.

— Я решаю, что слишком, а что нет, — прорычал он, и его голос вонзил осколки льда прямо в мою душу. — Ты будешь самой нарядной куклой Барби в мире. Моей куклой.