Я летел по воздуху с паническим криком несколько мучительно долгих мгновений, когда все, о чем я мог думать, было
Моя спина ударилась обо что-то твердое, но оно подалось, и я снова падал, ругаясь, когда шлепнулся на грубый ковер и перекатился столько раз, что не смог бы сосчитать, даже если бы попытался.
Наконец я врезалась в стол и захрипел, плюхнувшись на спину, все мое тело кричало от боли, когда я судорожно втягивал воздух.
— Черт возьми, Блейк! Что случилось? — Голос Татум обволакивал меня, и внезапно я увидел ее красивое лицо, когда она смотрела на меня сверху вниз с беспокойством.
Мне потребовалось еще мгновение, чтобы понять, что произошло. Я врезался в двери библиотеки, и они распахнулись от удара, позволив мне продолжать падать и катиться, пока я не остановился внутри. Прямо там, где меня ждала моя девушка. Как будто это была судьба.
Я попытался что-то сказать ей, но мои легкие были слишком сосредоточены на прерывистых вдохах, чтобы произнести хоть слово.
— Черт возьми, мне очень жаль! — Голос Дэнни раздался, когда он вбежал в библиотеку, и я смутно почувствовал, что вокруг меня собралась толпа, но мой взгляд был прикован к Татум. — Мне так чертовски жаль, Господи, я не хотел, Чед подрезал нас и, черт, о, черт, о, черт, о, яйца, о…
— Кто-нибудь может заставить его заткнутся? — Татум зарычала.
— Какого черта, Дэнни? — Спросила Мила. — Что ты натворил? — Я заметил, как она размахивала учебником над головой, и он выругался, когда она ударила его им, звуки раздавались снова и снова, пока она продолжала требовать объяснений, и они удалялись от нас все дальше.
— Мне, нужно… — Я ахнул, от боли во всем теле у меня на секунду перехватило дыхание. Но я мог шевелить пальцами рук и ног, не ощущалось ослепляющего жжения от перелома. Я был просто избит и в синяках. И кого это действительно волновало? Потому что я, блядь, выиграл. Прям в библиотеку. Никто не мог сказать, что я делал дерьмо вполсилы.
— В чем дело, Блейк? — Спросила Татум, ее голубые глаза расширились от беспокойства, когда она наклонилась прямо ко мне.
— Мне нужен… последний поцелуй перед смертью, — прошептал я, изобразив предсмертный хрип глубоко в груди.
— Что? — Потребовала она, но я внезапно протянул руку и схватил ее сзади за шею, потянув вниз, когда приподнялся и просунул язык между ее губами, прежде чем она смогла остановить меня.
Она на мгновение растаяла, и я жадно зарычал, целуя ее со всем запасом адреналина, в котором только что купался.
Я схватил ее за талию и притянул к себе. Я подумал, что, если бы я хорошенько попросил толпу отъебаться, они бы сделали это так, чтобы я мог погрузить свой член в нее и заставить ее выкрикивать мое имя. Не было ничего лучше игры в кости со смертью, чтобы заставить кровь приливать к моему члену, и была только одна девушка, на удовлетворение которой я хотел направить всю свою бурную энергию.
Прежде чем я успел слишком погрузиться в свои грязные фантазии, она отстранилась от меня и встала с надменным выражением на припухших губах.
— Какого черта, Блейк? — Потребовала она ответа. — Ты мог погибнуть, занимаясь подобным глупым дерьмом.
У меня вырвался смешок, потому что на самом деле это прозвучало так, будто ей было не все равно, и разве это не было просто гребаной иронией после всего, что я ей сделал?
— Ты нарочно показываешь мне доступ под юбку, Золушка? — Поддразнил я, бросив взгляд на лавандовые стринги, которые я мог видеть со своего наблюдательного пункта. — Или это счастливое совпадение?
— Ты пьян? — Спросила она, немного отступая назад, чтобы я ничего не видел.
— Нет, — ответил я. — Я приехал, чтобы забрать тебя.
— Я думала, Сэйнт придет. Ты вообще можешь стоять?
Я слегка застонал, когда поднялся на ноги, но с удовлетворением обнаружил, что моя первоначальная оценка была верной. Ничего не сломано, просто немного потрепан.
Я отряхнул джинсы и с усмешкой предложил ей руку, когда кровь потекла по моей нижней губе.
— Я могу стоять, — драматично объявил я, свирепо оглядываясь на зрителей, чтобы предупредить их, что сейчас самое время отвалить. Они послушно разбежались, и я получил небольшой пинок от той власти, которой обладал над ними.
Татум нахмурилась, придвигаясь ко мне ближе, в ее глазах происходила борьба ярости и беспокойства.
Она протянула руку, чтобы стереть кровь с моей губы, и я плутовато ухмыльнулся ей.
— Ты гребаный идиот, ты знаешь это? — Серьезно спросила она.
— Да, — согласился я. — Но это было весело.
По какой-то причине мой ответ, казалось, расстроил ее, и она вздохнула, прежде чем отправиться за своими вещами.
Я отправил Сэйнту сообщение, чтобы сообщить ему, что провожу ее обратно, и, стараясь не хромать, направился на улицу. Гольф-кар выглядел немного потрепанным, его передняя часть была немного разбита о нижнюю ступеньку перед библиотекой, но мне удалось оттолкнуть его от бетона, вокруг которого он помялся, и я был рад обнаружить, что он все еще работает нормально.
