— Но дело не в этом, — продолжила я, игнорируя отсутствие его реакции, потому что у меня было чувство, что я знаю, как проникнуть ему под кожу. И на мои предчувствия обычно стоило положиться. — На самом деле, все наоборот. Ты так мало ценишь себя, что тебе приходится унижать других людей, чтобы чувствовать себя важным. Так почему же это, Киан? Твоя мама никогда не укладывала тебя спать? Твой папа никогда не говорил тебе, что любит тебя?
Глаза Киана сверкнули, давая мне мельком увидеть сломленного парня под всем его дерьмом. Мое сердце сжалось, но я проигнорировала это чувство, продолжая, потому что он заслужил каждую порцию боли, которую я могла ему причинить. Он никогда не дрогнул, причиняя мне боль.
— Ты не говоришь о них, — отметила я. — Даже Блейк и Сэйнт время от времени упоминают своих родителей. Но ты? — Я покачала головой, размазывая рагу по его рукам. Его мышцы напряглись под моими прикосновениями, и он больше не ухмылялся. — Ты вообще о них не упоминаешь. Так что я предполагаю, что они либо отказались от тебя… — Я сделала паузу, наблюдая за выражением его лица, чувствуя, что предположение неверно, прежде чем продолжить. — Или ты отказался от
Его губы дернулись, подтверждая это, и я победоносно улыбнулась.
Я взяла еще немного рыбного рагу из миски, затем наклонилась к нему на уровень глаз, мои слова были достаточно тихими, чтобы они относились только к нам. Толпа была за унижение, но мои слова предназначались не им. Они предназначались этому человеку, который играл со мной, как волк со старой костью. Я была удобной, слегка интересной, но недостаточно вкусной, чтобы уделить все свое внимание. Вчерашняя еда. Уже переварена и забыта.
— Полагаю, ты надеялся, что, отказавшись от них, ты придашь себе сил и избавишься от всего, что они тебе сделали. Но ты не можешь заполнить ненавистью пустоту, которую оставляет после себя отсутствие любви. Единственное, что может исцелить твое пустое сердце — это сама любовь. Но кто когда-нибудь полюбит тебя, Киан? Когда ты ненавидишь мир так сильно, что все, к чему ты прикасаешься, превращается в руины.
Его губы сжались, а в глазах заплясали эмоции, от которых чувство вины сдавило мне грудь. Я пыталась упиться его болью, как он и его друзья всегда упивались моей, но эта месть не была такой сладкой на вкус. Она была горькой на моем языке, но все равно необходимой. Он уже видел, как я ломаюсь, и теперь я хотела того же в ответ. Даже если я истекала кровью вместе с ним.
— И ты знаешь это, не так ли? — Холодно спросила я, но он не ответил, его челюсть была сжата, а бровь нахмурена. — Вот почему ты не целуешься с девушками. Ты тихо ждешь подходящую девушку — ту, которая достаточно заботится о тебе, чтобы это стоило того. Но это всего лишь печальная мечта, которой никогда не суждено сбыться. Потому что никто никогда не будет соответствовать стандартам короля Киана с его пустым сердцем. Ты можешь думать, что ты никчемный, но ты все еще цепляешься за надежду, что кто-то, возможно, захочет тебя таким, какой ты есть. Монстр с черной душой, который кусает людей и ожидает, что они полюбят его в ответ. — Я придвинулась ближе, так что мое дыхание коснулось его щеки, и я была всем, что он мог видеть. — Эта надежда так же глупа, как ты сейчас выглядишь.
Его горло дернулось, и боль исказила черты его лица ровно настолько, чтобы я поняла, что моя работа выполнена. Своими словами я вонзила булавки в его плоть и, наконец, задела за живое.
Я продолжала наносить приторно пахнущую смесь на его тело, проводя рукой по его животу, прежде чем растереть ее по его рукам, которые держали его член. Он хмыкнул, когда я продолжила опускаться ниже, вытирая ее о его бедра, прежде чем перейти к спине и убедиться, что покрыт каждый дюйм его тела, включая ягодичную щель.
— Ты уже довольна? — Процедил он сквозь зубы, и я зачерпнула последнюю горсть из миски, стараясь не вздрогнуть, поскольку запах почти ошеломил меня.
Я сжала его липкие волосы в кулак свободной рукой, откидывая его голову назад, чтобы он посмотрел на меня, и ухмыльнулась ему сверху вниз. Затем я поднесла последнюю пригоршню к его рту и растерла по всему лицу, когда он поморщился от сильного запаха.
Мое сердце пело, вены гудели. В глубине души я знала, что не имела в виду те слова, которые произнесла. Но Киан никогда не чувствовал себя виноватым за то, что он сделал со мной, так почему я должна чувствовать себя виноватой за то, что я сделала с ним? И когда моя вина уступила место облегчению от того, что я отомстила ему, чувство гордости наполнило меня. Это было похоже на настоящую силу. Еще один клинок глубоко вошел в живот моего врага.
Я отошла от него, наклоняясь, чтобы вытереть руки о траву, прежде чем достать телефон и сделать снимок, чтобы в будущем смотреть на него тысячу раз.
Толпа покатывалась со смеху, но я едва слышала их, сосредоточившись на чудовище, стоящем передо мной на коленях, расплачивающемся за свои преступления, с хмурым выражением лица.
