Короли локдауна полностью

— Была, — согласился я. — Они были всем для меня. Мы были втроем против всего мира, а потом… Однажды вечером мама поздно вернулась со смены, было уже девять, а в холодильнике ничего не было на ужин, поэтому мы с Майклом ели хлопья на диване, смотря телевизор. Но когда она вернулась, она так широко улыбалась, что мы не могли долго злиться на нее за это. Оказалось, что ей предложили повышение по службе с увеличением зарплаты, что значило для нас больше, чем я могу даже объяснить. Она изо всех сил пыталась оплачивать мои школьные платежи, и эти деньги были как бы ответом на все наши молитвы. Чтобы отпраздновать это, она пригласила нас в круглосуточную закусочную на другом конце города, мы все ели блины с кока-колой и мороженое, говорили о том, как поедем отдыхать в Калифорнию, когда я получу докторскую степень и стану модным хирургом. Это был, блядь, идеальный вечер. Мы все были просто счастливы. Я часто грезил о той ночи… — Я замолчал, когда полуулыбка тронула мои губы, в то время как брови нахмурились. Эти воспоминания были драгоценны, но они вскрыли меня и заставили истекать кровью.

— Ты не обязан рассказывать мне остальное, если не хочешь, — сказала Татум, снова придвигаясь ближе и кладя голову мне на плечо.

Я нашел утешение в тепле ее тела и сладком аромате ее кожи и, прежде чем успел хорошенько подумать, обнял ее и притянул к себе на колени.

Она не ахнула, не вздрогнула и не сделала ничего, чтобы сказать, что не хочет, чтобы я держал ее вот так. Она просто прижалась ко мне всем телом и положила голову мне на грудь, как будто слушала биение моего сердца через футболку.

Я обнял ее и прижался щекой к ее лбу, зная, что у нее тоже есть свое горе. То, что она знала это чувство, она жила с ним, пережила его, научилась справляться с ним каждый день. И от осознания того, что она понимала, было немного легче рассказать ей обо всем остальном.

— Мы вернулись в машину и поехали домой. Нам было так весело, что перевалило за полночь, и Майкл практически спал на ногах. Я помню, как он переполз на заднее сиденье и лег, положив голову на руки. Мама засмеялась и поцеловала его в лоб, пообещав ехать помедленнее, потому что он не был пристегнут ремнем безопасности. — Комок подступил к моему горлу, и Татум провела пальцами по моим ребрам, туда-сюда, снова и снова успокаивающим движением, которое придало мне сил, необходимых для продолжения. — Я сел впереди с мамой, и мы отправились домой. Мы проезжали перекресток, когда в нас врезалась машина. Загорелся зеленый свет, я помню это ясно как день. Светофор был зеленым, и мама ехала медленно из-за Майкла, но другая машина проехала на красный свет и…

Воспоминание о той катастрофе на мгновение ошеломило меня. Мир переворачивается снова и снова, боль пронзает меня, мама кричит, я кричу, а Майкл…

— К тому времени, как наша машина остановилась, я едва мог ясно видеть, не говоря уже о том, чтобы трезво мыслить. Она приземлилась на крышу, и я повис вниз головой на ремне безопасности, по моему лицу стекала кровь из пореза на шее. У меня до сих пор остался этот шрам. Мама все кричала и кричала, и сначала я даже не понял, что она произносит имя моего брата, пока мне не удалось сосредоточиться на виде за лобовым стеклом, на маленьком изломанном теле, лежащем на дороге. Было так много крови, так много гребаной крови. А потом я тоже закричал, и внезапно кто-то вытащил меня из машины. Тогда я этого не знал, но это был отец Сэйнта. Трой Мемфис, наш прекрасный, честный губернатор. Все, что я знал в то время, это то, что от него разило виски и что он снова и снова называл мою мать тупой сукой. Он бросил меня посреди дороги, и я отполз от него, не обращая внимания на боль в теле, пытаясь добраться до Майкла. Я знал, что было слишком поздно, но я должен был попытаться, я должен был увидеть. — Воспоминание о его изломанном теле, о его глазах, безжизненно смотрящих в звездное небо над головой, никогда не покинет меня. Иногда все, что мне нужно было сделать, это моргнуть, и я снова смотрел на него, лежащего там, вцепившись в его руку и умоляя его не оставлять меня. Та ночь разорвала меня на части, вскрыла меня и украла у меня все одним махом.