— Ее смерть навсегда изменила этот мир, — теперь в тихом голосе серафима слышалась грусть, — и выше моих сил вернуть ее к жизни. Прости.
— Но ведь должен же быть способ! — с отчаяньем крикнул вслед ему Паоло.
— Ее душа отправилась в Долину мук за тот грех, что вы совершили с нею, — произнес серафим, от которого остался один лишь голос, — единственный способ — это отправиться вслед за ней и тебе. Ты — ангел и сумеешь вернуться оттуда, откуда смертным выхода нет. — Это были последние слова Серафима Времени.
Люди удивленно озирались, глядя на странных субъектов, одни из которых стояли с отсутствующими лицами, а другие — и вовсе сидели прямо на мостовой. Более всего удивлял всех рыцарь в полном доспехе, прятавший в ножны широкий меч. Но вот дилижансы разъехались, люди разошлись и мы остались на станции одни.
Я так и удосужился подняться с мостовой, подставляя лицо теплым лучам солнца. Как все же приятно чувствовать их, особенно после того, как практически пережил собственную смерть.
— Ты должен убить меня, Габриэль, — обратился ко мне Паоло.
Он поднялся и теперь держал на руках тело сестры, потом подумал и аккуратно опустил его обратно. Я привычным уже движением провел ногтем по груди, освобождая Меч Драконов и кинул его Паоло.
— Я не могу этого сделать, — покачал я головой. Как-то странновато было чувствовать себя зажатым в руке юноши и одновременно сидящим на нагретой солнцем мостовой. — Ты должен сам.
Паоло приложил кончик клинка к шее, намереваясь одним движением перерезать себе горло, по груди его потекла кровь.
— Стойте! — остановил его на мгновение звонкий голос Рафаэллы. — Я с вами!
— Нет, — бросил ей беловолосый человек, одежда которого на боку была изрядно залита кровью. — Ты же слушала слова серафима, смертным в Долину мук хода нет.
— Жди нас, — только и успел произнести я, прежде чем Паоло убил себя, отправляя нас обоих в Долину мук. — Я вернусь к тебе и оттуда, любимая.
Мой клинок прошил горло Паоло насквозь, вышел из затылка. Он рухнул на мостовую — и мир померк…
Опираясь на железное плечо Рыцаря Смерти Ромео да Коста покидал славную Верону. Здешнее капище было опустошено херувимом Катаном (так и не оживленным Серафимом Времени) задолго до его появления в Стране поэтов и оставался он здесь исключительно из-за природной любознательности и страсти к тайнам, присущей в разной степени всем людям, а ему Господь этого порока отмерил полной горстью. До чего его довела эта самая любознательность было видно и невооруженным глазом. Сил почти нет, из раны, нанесенной Рукбой постоянно вытекает кровь и остановить ее не было никакой возможности. А вместе с нею уходила сама жизнь.
— Я бы порекомендовал тебе, Ромео, — прогудел из-под топхельма герр Хайнц, — обратиться к вампирам с твоей проблемой. Они большие специалисты по части крови. Если кто и может тебе помочь, так только они.
Он предлагал это не без своего умысла. Через кровососов можно было вновь выйти на Совет Праха и Пепла, хоть они и не слишком жалуют Рыцарей Смерти, но помочь брату — слуге Тьмы и Баала; для всех, таких как они, долг и святая обязанность. А дальше будь, что будет. Но только сейчас, когда Ромео лишен почти всей силы, с ним и можно будет сладить, после же, если он вновь сумеет восстановиться, то уже ни за что не допустит такой оплошности и против него не выстоит и сам Совет, захоти да Коста его уничтожить.
