Губернатор, желая угодить своему гостю, не преминул воспользоваться подходящим случаем и обещал удовлетворить его любопытство дня через два, не больше.
Означенному увеселению, как условились меж собой герцог и господин д’Ожерон, было решено предаться за компанию с Монбаром, Красавцем Лораном, Медвежонком Железная Голова, Питрианом и Мигелем Баском.
Отважные флибустьеры, разумеется, без всяких возражений согласились сопровождать гостя колонии и оказать ему самые достойные почести в своей вотчине – саванне.
К тому же как раз в то время на ее просторах охотился Польтэ, один из самых именитых буканьеров на острове.
Монбар взялся проводить герцога прямо к букану Польтэ, обещав ему добрый прием.
Предложение было самое что ни на есть великодушное. Почетный эскорт в составе Монбара и его сотоварищей даже не счел возможным возражать, к тому же навряд ли кто дерзнул бы напасть на столь грозных соперников по дороге; так что герцог принял его с радостью, равно как и его домочадцы. Больше того, дамы, оказавшись куда более любознательными, чем герцог, с чисто женской настойчивостью объявили, что им тоже угодно участвовать в этом предприятии.
Но господин д’Ожерон был человеком осмотрительным – ему не хотелось подвергать своих гостей ни малейшей опасности: он давно знал, сколь глубоко ненавидели буканьеры испанцев и с какой опрометчивостью пренебрегали исходящей от них угрозой. А посему он потребовал, чтобы в сложившихся обстоятельствах были приняты все надлежащие меры предосторожности, хотя бы – настаивал он – для того, чтобы успокоить дам, не давая им повода для мало-мальской тревоги во время путешествия.
Береговые братья напрасно противились, утверждая, что саванна место самое что ни на есть безопасное: губернатор твердо стоял на своем. И дальнейшие события показали, насколько он был прав. Наконец, исчерпав все доводы, флибустьеры уступили настояниям господина д’Ожерона и, хоть и посмеиваясь над его страхами, которые полагали мнимыми, они все же согласились, пренебрежительно пожав плечами, захватить с собой полтора десятка своих работников, из числа самых решительных, с ружьями и штык-тесаками.
Наши охотники, а вернее, путешественники – ибо герцогу де Ла Торре с господином д’Ожероном, дамами и прислугой предстояло лишь наблюдать за ходом охоты – вышли из города незадолго до восхода солнца в составе отряда из тридцати пяти хорошо вооруженных человек, притом что некоторые из них выдвинулись верхом.
Береговые братья с работниками предпочли идти пешком под предлогом того, что так легче продираться сквозь высокие травы и густые кустарники саванны, хотя на самом деле им было куда сподручнее действовать, стоя твердо на ногах.
Первые часы путешествия были довольно приятными; дамы, привыкшие к неизменно чередующимся однообразным, строгим пейзажам Европы, были очарованы захватывающими величественными видами, открывавшимися с каждой возвышенности, на которую они поднимались с неоглядной равнины, такими не похожими друг на друга и чередовавшимися перед их взором, подобно картинкам в гигантском калейдоскопе.
Часов в десять утра устроили привал под сенью громадных хлопчатников, неподалеку от плотных зарослей кустарника, чтобы позавтракать, дать отдохнуть лошадям и переждать самый изнурительный полуденный зной.
По расчетам Монбара, букан Польтэ находился не дальше чем в двух лье – добраться туда вполне можно было к двум часам пополудни, так что торопиться не следовало.
Около часу дня лошади были оседланы; путешественники смеялись и весело разговаривали. Они чувствовали себя в полной безопасности. Да и чего им было бояться?
Едва небольшой отряд снова тронулся в путь, как вдруг минут через десять, в то самое время, когда он переходил через довольно широкую прогалину, ничуть не подозревая о нависшей над ним смертельной угрозе, по сигналу из леса на него внезапно со всех сторон и с невиданной яростью кинулись испанцы, в огромном множестве выросшие будто из-под земли; они неслись на французов с оглушительными воплями.
По всей вероятности, испанцы уже давно сидели в засаде где-то здесь поблизости и подстерегали идущих мимо путников.
Хотя испанцев, казалось, было больше, чем на самом деле, благодаря позиции, которую они занимали, притаившись в лесных зарослях, что давало им двойное преимущество, позволяя укрыться от пуль и скрыть свою численность, после короткого неизбежного смятения флибустьеры собрались с духом и вновь обрели свойственную им решимость. Вместо того чтобы впасть в отчаяние и показать свой страх, они тут же стали смело защищаться. К тому же они знали: заслышав легко узнаваемые выстрелы их «геленов», к ним на выручку непременно поспешат свои, благо буканьеров в саванне всегда было предостаточно.
После короткого совещания командовать, с общего согласия, поручили Монбару.
И достославный флибустьер хладнокровно, с улыбкой на устах взялся за организацию обороны под непрерывным вражеским огнем.
