– Ладно. Как вам стало известно из этой грамоты, вы обязаны исполнять все мои приказания, разумеется в интересах испанского двора, на службе у которого я сейчас состою.
– Я читал, сеньор, все так.
– И вы готовы мне подчиняться?
– Таков мой долг, и я его не нарушу.
– Золотые слова, кабальеро. Так вы разузнали, о чем я вас просил несколько дней назад, точнее, о том человеке, что объявился некоторое время назад на французской территории Санто-Доминго?
– Да, сеньор.
– И что же вы узнали?
– Сеньор…
– О, можете говорить открыто. Уж своим-то людям вы, наверное, доверяете, а что до моих, то я в них совершенно уверен.
– Хорошо, сеньор, однако то, что я узнал, относится к сведениям сугубо личного свойства.
– Неужели! Очень даже любопытно!
– Тот, кто вас интересует, назначен на видный пост только лишь благодаря высочайшему влиянию Людовика Четырнадцатого при испанском дворе. Но особа, чье имя вряд ли стоит называть…
– Да уж, сеньор, совсем не стоит.
– Но эта особа, должен сказать, нажила себе немало злопыхателей при дворе его католического величества. Ее противники, пока вынужденные мириться с королевской волей, с содроганием приняли сие назначение и тайно поклялись при первой же возможности исправить столь досадную оплошность. Франция и Испания опять стали врагами и пошли друг на друга войной. Войной ожесточенной. И недруги известной вам особы снова воспряли духом. Их влияние, некогда было утраченное, возросло, как никогда прежде. И вот что я уполномочен передать вам слово в слово: «Новоназначенный вице-король Перу высадится в Веракрусе, как и все высокопоставленные особы, следующие дальше к Тихому океану; там ему надлежит пересесть на галион до Чагреса, засим переправиться через Панамский перешеек и сесть на судно до порта Кальяо, расположенного в двух лье от Лимы, столицы Перу». Однако ж были приняты все меры к тому, чтобы окружить нашу особу, само собой разумеется, высочайшим обхождением и глубочайшим почтением и задержать ее в Веракрусе до тех пор, покуда из Европы не прибудет судно, коему предписано доставить не только указ о ее отзыве, но и о ее же высылке в Калифорнию.
– Отлично! – проговорил Онцилла. – Прекрасная мысль. Лишь бы непредвиденные случайности не помешали успеху дела.
– Кроме того, сеньор, мне поручено передать вам письмо от его превосходительства генерал-губернатора.
Онцилла взял письмо и быстро пробежал его глазами.
– Передайте его превосходительству, – после короткого молчания снова заговорил он, – что все его распоряжения будут исполнены. Всякий французский корабль с Санто-Доминго будет задержан в проливах, если на его борту обнаружатся депеши во Францию; судно будет подвергнуто тщательному обыску, и учинит его капитан, которого я имею честь вам представить, – его имя достойно всяческого вашего доверия. Сеньор дон Антонио Коронель – капитан Босуэлл. Капитан Босуэлл – сеньор дон Антонио Коронель.
Испанец и англичанин поклонились друг другу, впрочем несколько сдержанно, но не обмолвились ни словом.
– Мне остается только прибавить, – продолжал Онцилла, – что я надеюсь самолично наведаться через несколько дней в Сан-Хуан, куда уже, наверное, пришли кое-какие интересующие меня бумаги.
– Так точно, кабальеро, ваши бумаги пришли. Я мог бы захватить их с собой, но не решился нести ночью через саванну.
– И правильно сделали, сеньор. В конце концов, время терпит. Стало быть, договорились: завтра или на днях я вас непременно навещу.
– И вам будет оказан самый достойный прием, сеньор, на весь срок, что вы пожелаете у нас отгостить.
Дон Антонио встал – остальные последовали его примеру. Засим, после короткого обмена любезностями, четверо испанцев удалились так же поспешно, как и пришли.
Дрейф на миг задумался, стоит ли ему отправиться следом за доном Антонио или, может, лучше остаться здесь, в засаде, но очередные слова Онциллы склонили его в пользу последнего.
– Значит, говорите, Береговые братья обошлись с вами недостойно, дорогой капитан? – спросил он.
– Недостойно,
– Ха-ха! – рассмеялся Онцилла. – Выходит, капитан, вас, такого неуязвимого, все же задели за живое?
– Да, – с горечью признался Босуэлл, – и рана моя неизлечима.
– Как видите, роли поменялись. Теперь вы просите у меня помощи. И я поступлю более благородно, чем вы, и не стану предъявлять вам чересчур жесткие условия.
– Делайте что хотите. Честно вам говорю, я готов на все ваши условия, какими бы жесткими они ни были.
– Да уж, черт возьми, видно, вам здорово досталось, раз уж вы затаили на них такую злобу. А условия мои таковы: союз наступательный и оборонительный. Таким образом мы объединяем ваше желание отомстить с нашим в обоюдную месть.
– По рукам. Но только с одной оговоркой, иначе я вряд ли смогу быть вам полезен. К тому же это вопрос чести и самолюбия, которыми я не поступлюсь ни за что на свете.
– И что же это за вопрос?
