– Тогда в чем тут дело, сударыня? – в полном изумлении вскричал герцог.
– В том, – дрожащим голосом продолжала герцогиня, – что этот человек, вероятно, возомнил себе, будто у меня есть какие-то тайны от вас и я не осмелилась сознаться вам в злодеянии, жертвой которого когда-то стала. Этот человек только что… как лучше сказать, предложил вам постыдную сделку, и ставкой в ней были бы ваши честь и имя. Так вот, монсеньор, он ошибся, и подлость его не будет ему порукой. Вам все известно – все, за исключением его имени. И я его назову, можете не сомневаться, принц Гастон де Тальмон де Монлор!
Принц, а это он и был, в отчаянии уронил голову на грудь.
– Сударыня, – через мгновение сказал он, – вы обошлись со мной жестоко, возможно, потому, что слишком строго судите о моем поведении. Нет, придя сюда, я и не думал предлагать герцогу де Ла Торре никаких постыдных сделок, даю слово дворянина. Мной руководило святое чувство долга. Если я и согласился стать одним из зачинщиков заговора против вас, то лишь затем, чтобы при случае иметь в руках все средства для вашего спасения, и только, быть может, ради одного вашего слова!
– Сеньор капитан, – заметил герцог, – я не желаю и не должен расценивать ваши поступки. К тому же, глядя на них и памятуя о вашем прошлом, я не могу вам верить. Убийца внутри вас погубил благородного человека.
– Осторожно, герцог, вы бросаете мне в лицо смертельное оскорбление. И уж коль вопреки вашему желанию это объяснение все же состоялось, раз уж госпоже герцогине было угодно, чтобы оно произошло в ее присутствии, то, прежде чем назвать меня своим врагом, вы позволите мне наконец объяснить, зачем я ввязался во всю эту историю?
– Ладно, сударь, поскольку спустя четверть века мертвые восстали из могил, – высокомерно сказала герцогиня, – и поскольку тот, кто оскорблял нас сплошь и рядом, посмел предстать перед своими жертвами, чтобы оскорбить их еще раз, давайте покончим с этим. Так что вы имеете мне сказать, вернее, что вам угодно знать?
– Только одно, сударыня, – с горьким отчаянием вопросил он, – что сталось с моим сыном, вашим сыном?
– С вашим сыном?! – в полном недоумении в один голос воскликнули герцог с герцогиней.
– Да, сударыня, с нашим сыном, родившимся в Ле-Сабль-д’Олоне той роковой ночью, когда ваш брат при попустительстве доктора Гено выкрал его. Так что вы сделали с нашим сыном, сударыня, вы, благородная женщина, несравненный ангел?
– Клянусь честью, сударь, я ничего не понимаю. У меня есть сын? У меня?.. От вас?.. И он родился в Ле-Сабль-д’Олоне, где я никогда не была? О, сударь, это уже верх цинизма!
– В самом деле, сударыня, – задумчиво проговорил капитан. – Простите, я ошибся. Ваш братец, ослепленный местью, дошел до крайности, поэтому, как я теперь вижу, вы и в самом деле не знаете, что у вас родился сын.
– Во имя неба, – вскричал герцог, – объяснитесь! Все это похоже на кошмар. Надо сорвать с этой истории покров тайны! Как могло случиться, что госпожа герцогиня не знала, что у нее есть сын? Ведь до женитьбы она исповедалась мне, как священнику. И во всем призналась. Почему же она ничего не сказала о сыне? Почему? Ответьте же, если знаете!
– Это невозможно! – воскликнула герцогиня в порыве крайнего нервного возбуждения. – Если все, что говорит этот человек, правда, будь у меня действительно сын от него, неужели вы можете допустить хоть на миг, что я смогла бы его бросить! О нет! Бог свидетель, каким бы злодеем ни был его отец, какую бы подлость он мне ни сделал, я непременно оставила бы ребенка себе и окружила бы его заботой и лаской. Разве мать способна бросить свое дитя! Да какое там! Повторяю, сударь, все это чистая ложь.
– Нет, сударыня, это правда! И возможно, скоро мне будет позволено доказать свою правоту. Как вы только что справедливо заметили, сударыня, мертвые, кажется, восстали из могил. В том числе и ваш братец, о котором вы так давно ничего не слышали и потому решили, что он умер.
– И что же?! – с тревогой воскликнула герцогиня.
– Так вот, он не умер, и, возможно, очень скоро вы с ним свидитесь! Целый месяц вы прожили с ним почти бок о бок. Это он спас вас, когда я пытался похитить вашу особу.
– О ком же вы говорите, сударь, и кто этот человек, которого вы называете моим братцем?
– Один из самых знаменитых главарей флибустьерского братства, сударыня. Капитан Дрейф.
– Капитан Дрейф… мой брат?!
– Да, сударыня, ваш брат.
– Но это невозможно!
– Опять не верите, сударыня? Какой мне интерес вас обманывать?
На несколько мгновений повисла мертвая тишина.
– Нет, и еще раз нет, быть того не может! – вдруг воскликнула герцогиня. – О, почему вы, находясь в то же самое время, что и мы, на Санто-Доминго, не известили меня? Это же было просто, ведь так?
