– Вот именно, валяйте дальше! Ну да бог с вами, в двух словах дело вот в чем. В часе езды отсюда, не больше, я столкнулся чуть ли не нос к носу с отрядом ладронов – они мчались во весь опор.
– Ты хоть понимаешь, что говоришь? У страха-то глаза велики.
– О, никакой опасности пока нет. Я их разглядел и пересчитал. Есть среди них и испанцы. А всего их с полсотни будет.
– И ты называешь это дурной вестью? – рассмеялся Онцилла. – А по-моему, напротив, она самая что ни на есть прекрасная. Да и с чего ты взял, что они держат путь именно сюда? Впрочем, пусть едут, уж мы-то их встретим. В конце концов, ладроны такие же люди, как и все, и мы еще поглядим, у кого когти длиннее – у них или у нас. Ладно, ребята, все за мной! Давайте приготовим нежданным гостям достойный прием.
Онцилла, несмотря на свою напускную самоуверенность, на самом деле испугался не на шутку, услышав такую весть. Он не мог взять в толк, откуда враги так скоро прознали о его прибежище.
Береговые братья могли столь быстро напасть на его след лишь в случае измены. Но кто предал его? И каким образом? Этого он совершенно не понимал. Между тем нельзя было терять ни единого мгновения. Враг мог нагрянуть с минуты на минуту. А значит, надо было не мешкая готовиться к решительной обороне или же, если с этим ничего не выйдет, подготовить пути к бегству.
Онцилла глубоко изучил человеческую душу, и страх, охвативший головорезов, которыми он верховодил, при объявлении, что флибустьеры уже близко, его просто поразил. В самом деле эти подлые душонки, всегда готовые на любое злодеяние, даже самое страшное, не могли противостоять неприятелю, если тот действовал решительно и напористо.
Вообще, злодеи – всегда трусы: они не бойцы – всего лишь налетчики. Сражаться в открытом бою да при свете дня, глядя в лицо противнику, не их удел. На такое у них кишка тонка – их охватывает страх, и они бросают оружие. Онцилле хватило и нескольких минут, чтобы прикинуть что к чему. Он и за это короткое время понял, что в сложившихся обстоятельствах обороняться бесполезно. И единственное, что ему остается, так это попробовать бежать, хоть шансы и невелики да и риск немаленький. Но другого выбора не было – на нем он и остановился.
Тот факт, что Береговые братья узнали о его тайном прибежище на постоялом дворе «У погонщика», не вызывал у него никаких сомнений. Но даже если предположить, что его местонахождение раскрыто, Онцилла все равно надеялся успеть выбраться из старого дома и выиграть достаточно времени, покуда флибустьеры будут искать потайной вход, через который можно было проникнуть в дом-крепость.
С фермы же было только три выхода: тот, через который выбирались разбойники и который был надежно сокрыт, так что, не зная о нем, найти его было невозможно; через второй, тоже потайной, можно было попасть на постоялый двор; наконец, третий, самый главный, вел к длинному и довольно широкому подземному ходу, который, в свою очередь, выходил далеко в открытое поле. Этим-то, третьим, выходом и думал воспользоваться Онцилла.
Он созвал всех своих подручных и, выразив им горячую признательность за проявленные храбрость и благоразумие при похищении герцогини, закончил свою речь так:
– Знаю, кабальеро, на вас можно положиться. Придет время, и вы поможете мне проучить ладронов как следует. Но мы не солдаты и не деремся ради пустого дела чести. Наша кровь в большой цене, чтобы проливать ее почем зря. И наш долг – по возможности не ввязываться в бой, а избегать его. Я думаю при вашей поддержке, на которую очень надеюсь, сбить со следа наших врагов и меньше чем за час уйти от их преследования. Для этого понадобятся только ваши повиновение и решимость. И запомните, малейшее колебание – и нам конец, безвозвратно. Главное – помните, мы имеем дело не с обычным врагом. Ладроны не знают жалости. Тех из нас, кто попадет к ним в руки, они прикончат на месте. Так вы готовы мне повиноваться?
– Да! – единогласно отвечали разбойники.
– Отлично, тогда не будем терять ни минуты. Седлайте лошадей, запрягайте мулов в носилки, а я пойду предупрежу пленниц.
Разбойники не заставили упрашивать себя дважды и бросились к загону для скота с решимостью, говорившей о том, что им не терпится бежать отсюда, и как можно скорее.
Между тем Онцилла, как он и сказал, вернулся в покои к пленницам. Те сидели в средней комнате и о чем-то оживленно разговаривали. При виде Онциллы они тотчас умолкли и с нескрываемой тревогой стали ждать, когда он подойдет ближе.
Было не самое подходящее время пускать в ход дипломатию. Время поджимало – действовать надо было быстро. И Онцилла решился перейти прямо к делу.
– Сударыня, – с поклоном обратился он к герцогине, – мои враги уже близко, и попасть к ним в руки для меня смерти подобно. Так что соблаговолите следовать за мной.
