Бумагу подписали господин герцог де Ла Торре, Олоне, Питриан и многие матросы, хотя последние большей частью вместо подписи поставили крестик. Олоне, оставшийся теперь за капитана корабля, велел подготовить шлюпку к спуску на воду и пересадить в нее арестанта, предварительно ослабив на нем путы; потом, распрощавшись с герцогом и на время перепоручив командование «Петухом» своему другу Питриану, он аккуратно сложил отчет, засунул себе в карман и переправил узника в шлюпке на борт «Сантьяго», чтобы посоветоваться с капитаном Дрейфом, как быть дальше.
Буканьер, оставленный на «Сантьяго» временно за командира, приказал притащить графа Ораса к опоре грот-мачты и привязать к ней, после чего он принялся подавать сигналы, столь внезапно прервавшие беседу флибустьера с господином де Лартигом, что и послужило причиной скорейшего возвращения знаменитого буканьера на борт означенного корабля.
Дрейф оказался в крайне затруднительном положении, когда Олоне поведал ему о злодеянии, совершенном на борту «Петуха».
– К чертям собачьим эти юбки! – прокричал он несколько раз подряд, в ярости топая ногами. – Хватит и одной, чтобы осатанели даже самые крепкие молодцы!
– Но, капитан, клянусь, эти дамы тут совершенно ни при чем, – оправдывался Олоне.
– «Эти дамы»! «Эти дамы»! – не унимался Дрейф. – Так их что там у вас, целый батальон? Тогда чему уж тут удивляться, тысяча чертей! С эдаким балластом вы скоро все перережете глотки друг дружке!
– О, капитан, их всего-то две – госпожа де Ла Торре с дочерью! – с укоризной заметил Олоне.
– Да вы изумляете меня с вашей госпожой де Ла Торре и ее дочерью! – продолжал буйствовать флибустьер, относившийся к женщинам с явным предубеждением. – Мне-то какой с них прок? Чем они с виду смазливей и умней, тем опасней! Ох уж мне эти дамочки! Видите ли, милый мой Олоне, я, отчаянный флибустьер Дрейф, как меня величают некоторые… так вот, клянусь честью, по мне, так уж лучше в одиночку схлестнуться с полусотней испанцев, чем иметь дело с одной дамочкой!
– Полноте! Вы никак шутите, капитан!
– Ничуть, тысяча чертей! И зарубите себе на носу: женщина держит в руках одновременно мину и змею, она убивает и очаровывает. Когда-нибудь сами поймете, – с поникшим видом прибавил он.
– Упаси меня бог, капитан!
– Воля ваша, – бросил Дрейф, сочувственно пожав плечами. – Для меня женщина не стоит даже этого! – Он щелкнул большим и средним пальцем.
– Как бы то ни было, капитан, – продолжал Олоне, переводя разговор на другую тему, – а вот этот человек убил капитана Гишара, подло убил и коварно.
– А вот это уже дело серьезное! Бедный капитан Гишар! Ладно, лично я и понятия не имею, с какого боку за него браться. Думаю, будет куда лучше доверить такой серьезный вопрос господину де Лартигу. Он командует кораблем его величества – ему и решать. Как считаете?
– Полностью разделяю ваше мнение, капитан. Раз уж такое дело, пускай господин де Лартиг его и рассудит.
– То-то, это ж проще пареной репы, милый мой. Давайте-ка сюда вашу бумагу. Вот так. Да обождите здесь. Я скоро. Ох уж эти чертовы юбки!
Попрощавшись с молодым человеком без лишних церемоний, Дрейф прыгнул в одну из шлюпок, на которых перевозили пленных испанцев, и направился в ней обратно на борт «Непоколебимого».
Олоне, чувствуя себя явно не в своей тарелке на борту такого большого корабля, где он к тому же никого не знал, принялся по свойственной морякам привычке расхаживать взад и вперед по верхней палубе, ожидая возвращения Дрейфа.
Так он ходил туда-сюда, погруженный в свои мысли, как вдруг через некоторое время услыхал, как его зовет граф Орас.
– Что вам от меня нужно, сударь? – осведомился он, подходя ближе.
– Прошу меня простить, что отрываю вас от раздумий, – с легкой насмешкой проговорил граф, – но я не раз уже пытался поговорить с матросами, которые меня стерегут, а они словно в рот воды набрали.
– Должно быть, им запрещено вступать с вами в разговоры.
– Ничего подобного, – бросил один из буканьеров, эдакий геркулес, косая сажень в плечах, под шесть футов ростом. – Просто нас от него с души воротит.
– Смешно! – заметил граф.
– А вот оскорблять нас не надо, голубок! – усмехнувшись в свою очередь, продолжал буканьер. – Не то, клянусь Данником – это мое прозвище, – пересчитаю тебе кости, а рука у меня тяжелая.
Олоне сделал знак геркулесу и снова обратился к графу:
– Так что вам угодно?
– Просто хотел кое-что узнать. Если, конечно, это не в тягость вашей милости.
– Смотря что! Так о чем речь?
– Кажется, я узнал корабль, что стоит лагом в кабельтове от нас, хотя могу и ошибаться. Вот я и хотел уточнить, как он называется?
– Это корабль четвертого ранга «Непоколебимый».
– Я так и знал, – проговорил граф с легкой дрожью в голосе. – А как зовут его командира, знаете?
– Да, слыхал только что ненароком.
