Входя в тронный зал, Эрвинд приготовился к худшему, однако получил от Императора лишь крепкую, но отеческую взбучку и внушение — «Нельзя свергать родного отца». Эрвинд хотел было уже просить прощения, но ему и рта не дали раскрыть. Император долго демонстрировал ему свое красноречие, пока Эрвинд не понял, что, несмотря на асеискую кровь, он сейчас свалится от усталости. Но в этот самый момент Император милостиво пообещал примирить отца и сына, повелел оставаться пока при дворе (то есть в переводе с тардского под надзором) и не менее милостиво отпустил провинившегося принца.
Король Эрвинд умер три года спустя, осенью. Болезнь была стремительной и непонятной. При дворе думали о яде. Но узнать правду мог только лейб-медик — это была его последняя служба королю.
В подвале дворца в низкой комнате с двумя щелями-окнами на уровне земли, перед дверью, за которой работал врач, собрались секретари советников, готовые сразу же сообщить известия своим хозяевам. Сами советники были сейчас слишком заняты наверху — разбирали королевские бумаги, готовились к тому моменту, когда из Империи приедет Хранитель Слова — принимать ленную присягу от нового короля.
Сам Император, отговорившись нездоровьем, нового правителя Лайи видеть не захотел. То ли боялся не уберечь Эрвинда, то ли в Империи было не все спокойно.
Принцесса Мэй, единственная женщина в комнате, сидела на стуле у окна, как никогда не сидят женщины перед мужчинами — скрючившись, опустив плечи и обхватив руками колени. Только однажды она выпрямилась и сказала, ни к кому особенно не обращаясь:
— Надо написать Эрвинду.
— Эрвинд живет при дворе Императора. Он будет знать все раньше нас, — резко ответил кто-то из юношей.
Мэй на мгновение пристально вгляделась в лицо говорившего, затем снова опустила голову.
Меж тем пестрая толпа секретарей также нашла для себя важное занятие — они делали ставки на то, кто окажется наследником.
Общепризнанным фаворитом был Аттери, но кое-кто из молодых людей предполагал, что у короля были еще дети, кроме Эрвинда-предателя, либо король или даже Диант когда-то давным-давно заключил договор с настоящим сыном Эрика (если, конечно, такой был) и теперь престол займет кто-нибудь из внуков грустного князя. Однако всех удивил секретарь Аттери — новичок во дворце, сын аристократки, а потому всегда немного в оппозиции. Он подбросил на ладони несколько серебряных монет и заявил:
— А я ставлю немного, поэтому ставлю на Мэй.
— Э, нет, так не пойдет, — поспешил вмешаться кто-то, давно мечтавший окоротить новенького. — На женщин нужно ставить все.
И сразу же десяток хищных взглядов впились в неосторожного.
Секретарь жалобно огляделся вокруг, но ни в ком не нашел сочувствия. Ловить на слове считалось во дворце хорошим тоном. Он взглянул еще раз на понурую фигурку у окна и махнул рукой:
— А, ладно, ставлю все! В случае чего приду просить милостыню под ваши окна.
Он пожал протянутую противником руку, но тут же отпрянул и вытянулся в струнку. В подвал спустился Аттери. Издалека было видно, что он давно уже не спал и не брился толком.
— Мы нашли письмо для вас, Ваше Высочество, — сказал он.
Принцесса подставила ладонь. Аттери замялся:
— Простите, оно написано старым асенским шрифтом, которым пишутся самые тайные приказы. Будет лучше, если я вам прочту.
Мэй улыбнулась одними губами.
— Полет стрижа? — спросила она совсем тихо. — Я знаю этот шрифт. Дайте письмо.
И тут она увидела, как по лестнице спускаются один за другим смотритель канцелярии и архива, казначей, командующий городской гвардией, королевские адвокаты и все прочие советники-асены.
«Они знают, что написано в письме, — подумала Мэй. — И я знаю».
В подвальчике стало тихо. Принцесса сломала печать:
— Мне все-таки придется воспользоваться вашими услугами, многоуважаемый Аттери. Прочтите, пожалуйста, вот отсюда и до конца.
Поднеся бумагу к свету, Аттери прочел:
— «…А поэтому я думаю, что ты сможешь занять мое место. Прости меня за бремя, которое я на тебя возлагаю, и, когда придет твой срок, постарайся найти себе такую же достойную замену. Эрвинд».
— Долгой жизни королеве!
Все обернулись. В дверях стоял лейб-медик, скрестив на груди руки.
— Долгой жизни королеве! — повторил Аттери, стараясь скрыть облегчение.
— Долгой жизни королеве! — вразнобой повторили секретари.
Мэй ответила уже совсем другим, высоким и звучным голосом.
— Спасибо, господа. А от вас, — она повернулась к лейб-медику, — мне это особенно приятно слышать.
Тот в ответ лишь развел руками. Все в комнате заулыбались и расправили плечи. Начиналось новое действие многолетней комедии «Асены под властью тардов», и поднятие занавеса нельзя было встречать с грустными и усталыми лицами.
— От чего умер король? — спросила Мэй, сразу посерьезнев.
— От яда.
— Где был яд?
— В пище или в вине.
— Когда?
— Недавно. Я думаю, дней пять назад.
— Врач тардского посольства уехал пять дней назад, — ответил секретарь Аттери.
Мэй кивнула.
— Не забудь получить свой выигрыш, — сказала она мгновенно покрасневшему юноше.
Вперед выступил бывший королевский мастер оружия: